Кровавые подснежники

Улица Смоленская, дом четырнадцать.

– Ничего я не терял! – шарахнулся парень.

– А чего вы так разволновались, Семен?

– Слушай, ты кто такой?

– Семен, это из милиции! – подсказала Катя.

– Э-э, а что такое? – Атлет выставил вперед руки, отгораживаясь от Максима раскрытыми ладонями, и стал медленно пятиться от него. Но бежать не решался, хотя и подмывало.

Максим сделал шаг, другой. Все-таки случилось чудо, но удачу еще нужно было удержать. А то как понесут кони…

– Семен, есть предложение: вы сейчас во всем сознаетесь, и я оформляю вам явку с повинной.

Одинцов и боксом занимался, и боевым самбо владел на серьезном уровне, но Семен мог оказаться крепким орешком. Вдруг в одиночку с ним не удастся справиться? Да ни к чему напрягаться, если все можно решить миром.

– В чем сознаваться? – вздрогнул от неожиданности Семен и затравленно посмотрел на Максима. Казалось, он готов был сдаться, но не ему, а самой судьбе, которая загнала его в угол.

– Если я вам скажу, то это уже не будет явкой с повинной.

– А что с ним?

– С кем?

– Ну, мужик там был…

– Которого ты избил?

– Ну да.

– Значит, признаешь свою вину?

– Ну, не знаю… А что с ним?

– Явку с повинной ты заработал. – Максим достал из кармана наручники. – Поверь, это тебе зачтется.

Семен в замешательстве посмотрел на Катю и протянул руки. Максим надел на него наручники. Только тогда он дернулся, будто собираясь бежать, но уже поздно.

Глава 4

Нападение было, избиение тоже, а убийства – нет. Семен мотал головой, дико глядя на Максима. Не верил он ему.

– Он же вдогон мне крикнул, уродом назвал! Живой он был!

– Был живой, а потом взял и умер, – покачал головой Максим. – Получил травму, несовместимую с жизнью, и умер…

– Какую травму?

– Кадык ему сломали.

– Какой кадык? Никто не бил его в кадык! По башке он получил, да. В челюсть, а потом… потом я его ногами бил…

– Вот в горло его и ударил.

– Да нет, он лицо закрывал, не мог я в горло!

– Так, давай с самого начала. Как ты оказался во дворе четырнадцатого дома?

– Ну, как… Пьяный был… Сам не знаю, как меня туда занесло… Смотрю, мужик навстречу идет. Там тесно было, а он с дороги не уходит. И еще как врежет мне – локтем в лоб! Вот, шишка осталась! – Вербинский потер лоб над переносицей. – Ну, сначала он, потом я – в ответ.