Кровавые подснежники

Я все прекрасно понимаю… Дмитрий Андреевич не при делах, это мое последнее слово. Хочешь – прессуй, что хочешь делай, я тебе ничего не скажу.

– И запрессую.

– Не запрессуешь, – с фальшивым пренебрежением усмехнулся Баклажан. – Я тебя знаю, Максипес. Ты – гад, но не сволочь. Если Лукомора хочешь расколоть, ты его прессовать будешь. Его, а не меня… Меня ты уже расколол, а как там у тебя с Лукомором будет, я не знаю. Знаю только, что я его не сдам… Я все сказал!

Баклажан согнулся в поясе, склонил голову и затих, как будто выключился.

Максим в раздумье покачал головой, глядя на него. А ведь Вася прав, есть у майора Одинцова понятие о справедливости. Но при этом ему вполне хватит совести дожать его, выпытать правду о Лукоморе. Но что, если вор действительно не давал отмашку на Нефелина? Вася Горников не какой-то там «бык», на нем охранный бизнес, а это серьезное дело. Не исключено, что вор навесил на него и ответственность за платежные терминалы, которые он же и охранял…

* * *

На тумбочке у Лукомора зазвонил телефон.

– Дмитрий Андреевич, тут Максипес образовался, – сообщил Штрих. – Гоблины с ним, из «мусарни».

Витя хорошо знал, кто такой Одинцов. Более того, он сам когда-то наклеил на него кличку Максипес.

– Они что, уху ели?

– Говорит, срочный разговор.

– Что ему надо?

– Просто поговорить… Я сказал, что вы спите, а ему по барабану… Вы же знаете, он не отстанет. Под воротами ночевать останется, но не уедет.

– Коврик ему брось, пусть ночует, – усмехнулся Лукомор.

– Утром он еще злее будет. Как бы спецназ не подтянулся.

– В караулку их проведи, я скоро буду…

Лукомор ненавидел Одинцова. Будь его воля, он бы скрутил ему голову собственными руками. Но, увы, с этим гадом приходилось считаться. Потому и выйдет он к нему на разговор. Начальника ГУВД и на порог бы не пустил, даже днем послал бы его в тухлые дали, а Максипеса среди ночи придется принять…

Он оделся и спустился вниз.

– Что, Дмитрий Андреевич, не спится? – нахально усмехнулся он, останавливаясь возле белоснежного дивана.

Холл огромный, без малого сто квадратов площади, высотой в два этажа. Одинцов должен был потеряться в этом пространстве, но нет, он, казалось, занимал его целиком. Два опера с ним, такие же крепкие на вид, как и Максипес, но эти в глаза не бросались. Хотя ментовским духом от оперов несло не меньше, чем от их начальника.