Круче не бывает

– Не знаю, он ничего про клад не говорил…

– И куда в Москву он поехал, тоже не сказал?

– Нет.

– Давно он уехал?

– В апреле. В начале апреля. Пару недель у нас пожил и уехал. А куда, не сказал.

– Телефон у него был? – спросил Шульгин.

– Мобильный? Да, был. Я ему свой старый мобильник отдал.

– Номер не подскажете?

Сошников с угодливым видом кивнул, вышел из кухни, вернулся с мобильным телефоном, нашел в памяти номер своего брата, продиктовал. Шульгин забил номер в свой телефон, позвонил.

Не было при покойном Егоре Сошникове сотового телефона, возможно, его забрал преступник вместе с документами.

Если так, то вряд ли убийца будет держать телефон при себе. Ну а вдруг он все-таки ответит на звонок.

Но нет, телефон абонента был отключен. Скорее всего, выбросили его… Но вдруг мобильник лежит сейчас где-нибудь поблизости от преступника? Шульгин не стал исключать такой вариант, позвонил майору Кулику, у которого была возможность определить место нахождения телефона. Заодно и отчитался, что вместе с капитаном Романовым успешно прибыл в Серпухов и уже начал работу.

Тем временем Сошников достал из кухонного шкафа рюмки, из холодильника – початую бутылку водки.

– Я, вообще-то, пью редко, но сегодня такой случай, – хлюпнул он носом. И рукой провел по заслезившимся глазам. – Помянуть брата надо…

– Илья за рулем, а мне можно, – кивнул Шульгин.

– Как же так, четырнадцать лет отсидел, и ничего, а тут на тебе… – всхлипнул Сошников.

Он молча махнул стопку, занюхал кулаком, а потом полез в посудный шкаф, достал три тарелки, поварешку, открыл крышку кастрюли, откуда пахнуло мясным и капустным ароматом.

– Как будто знала Татьяна, что помянуть надо, борща наварила, – тяжко, с надрывом вздохнул он и кулаком стал растирать правый глаз.

– Насколько нам известно, ваш брат был осужден за убийство, – выждав момент, уже за тарелкой борща сказал Романов.

– Да, за убийство… Только он никого не убивал…

Шульгин многозначительно посмотрел на Илью. Дескать, иного он и не ожидал.

Действительно, людей послушать, так в тюрьмах сплошь невинные овцы сидят…

– Но его же осудили.

– Осудили. За убийство. В компании он был, с водкой не рассчитал, утром очнулся, а руки в крови. И труп в доме. Компания большая была, а в квартире только он остался. И труп Игната Борисова. Егор вымыл руки, вышел из квартиры, а навстречу соседка, смотрит, а у него кровь на рубашке… Он тогда уехал, милиция его искала, меня пытали, где, что.