Лагерный пахан

Обязательно будет… Мы еще вернемся к нашему разговору.

– А я чо? Я ничо!.. Приятно будет увидеться, гражданин начальник!

Следователь даже ухом не повел. Как будто не услышал Трофима. Вызвал конвойного и велел увести подследственного.

Всю дорогу до следственного изолятора Трофим молчал, руками обхватив голову. Он уже почти точно знал, что никаких улик против него нет. Но плохие предчувствия скапливались над его головой, как снежные шапки на крутых горных вершинах. Казалось, вот-вот громыхнет выстрел, и на него со всех сторон обрушатся снежно-ледяные лавины…

В изоляторе он целый час простоял в душном «стакане», прежде чем караульная смена снизошла до него.

Ошмонали, отправили в камеру.

А на хате его ждали. Сам смотрящий лично подозвал его к себе за стол, разрешил присесть на скамейку. Хороший знак. Да и братва не морщила нос в присутствии Трофима.

– Ну что могу я тебе сказать, пацан, – скупо, но без холода в глазах, улыбнулся Витой. – Малявку с воли подогнали. Матушка твоя разбор устроила, уважаемые люди за тебя подписались.

Не был ты ни в каком пионерлагере… На Икше был, на малолетке, а с пионерами не-а, не дружил… Но пионером же был, да?

– Был, – кивнул Трофим. – Пока не исключили…

Это было не совсем правдой. Из пионеров его действительно исключали, за то, что флакон одеколона на уроке выдул, в шестом классе еще. Нажрался в зюзю, дебош устроил, самого директора далеко послал… Но ведь потом его восстановили. Правда, в комсомол в восьмом классе не приняли. А в девятом он сел…

– А в комсомол на малолетке не принимают, – в приподнятом настроении усмехнулся он.

Он еще точно не знал, какие именно уважаемые люди подписались за него. Но догадывался. Воронья Слободка – особый мир, и уважаемых в преступном мире людей там хватает. И есть кому провести разбор – выяснить, был ли тогда-то Трофим в пионерском лагере… Так что не зря Трофим матери малявку отбил, она всех кого надо подсуетила.

– Не принимают, – кивнул Витой. – Кстати, и от кента твоего малявка пришла.

Ваня Локоть пишет, что пацан ты правильный. Хоть и по хулиганке сел, но по жизни воровской пацан… И еще малява пришла… Говорят, ты баклану на угле ухо отгрыз…

Трофим торжествующе усмехнулся. Настроение улучшилось. Одно к одному – и он уже в отмазе, нет за ним никаких косяков. Да еще и заслугу в репутацию вписали – чмошный фрукт не смог бы отгрызть ухо зарвавшемуся баклану.

– Да «пассажир» африканский, ля, попался, – в ухарском угаре сказал он.