Леди-мафия

Ведь от него зависит, куда будет отправлен тот или иной товар.

И вдобавок ко всему внешность привлекательная. Высокий, статный, импозантный мужчина. Густой баритон, интригующая проседь в волосах, обольстительная улыбка, магический взгляд. Словом, многие женщины тают от одного только его вида.

Когда он сделал маме предложение – а это случилось четыре года назад, – она была на седьмом небе от счастья. И не задумываясь бросила отца, который до сих пор не оправился от потрясения.

С Леночкой новый мамин муж был ласков и добр как с дочерью, не более того.

Никакого намека на симпатию к ней с его стороны как к женщине.

Но маме так не казалось. Она будто сошла с ума.

С ранних лет она вдалбливала Леночке в голову, что девушкам не пристало быть легкомысленными, легкодоступными. На мальчиков не смотри, это развращает. А дружить с ними, об этом даже и думать забудь. Все будут считать тебя шлюхой. Береги честь смолоду – не уставала повторять она. Ты не шлюха… Похоже, она помешалась на этих нравоучениях.

И Леночка зациклилась на них. Она знала, как страшен грех прелюбодеяния. Больше всего на свете она боялась близости с мужчиной. Не дай бог, об этом узнает мама…

Однажды Леночка сидела перед телевизором. И в комнату вошел Петр Валерьянович. Он сел рядом с нею на диван. Ничего особенного в этом не было, пока в комнату не вошла мама. Она уже давно косилась на дочь, когда видела ее рядом с мужем. Ревновала, но молчала. До поры до времени… И время настало.

Нужно было видеть ее глаза. Она смотрела на дочь чуть ли не с ненавистью.

При муже она ничего не сказала. Зато дала волю своим чувствам, когда осталась с Леной наедине.

«А я и не знала, что моя дочь дрянь!» – бросила она ей в лицо.

«Зачем ты так говоришь, мама? – сжалась в комок Лена. – Что я сделала?»

«Что ты сделала? Ты еще спрашиваешь? – зло рассмеялась она. – Ты совращаешь моего мужа! Ты только и ждешь случая, чтобы прыгнуть к нему в постель… И еще спрашивает, что она сделала! Дрянь!»

«Мама, но это же не так!»

«Шлюха!.

. Вон из моего дома!»

Лена бросилась в прихожую.

Мать остановила ее, когда она уже накинула на себя пальто и влезла в сапоги.

Они помирились. Но все равно жить как раньше они уже не могли.

Светлана Марковна понимала, что дала маху, обвинив дочь во всех смертных грехах. Но также ей было ясно, какой соблазн представляет та для Петра Валерьяновича. А потерять любимого мужа она боялась больше всего на свете.

Она нашла выход из этой ситуации.