Грубые развлечения

Лишь бы было…

– А что должно быть?

Дмитрий Александрович затормозил, прижал машину к бордюру, остановился. Повернулся к Асе. Глаза воспаленные, взгляд как у безумца. Она почувствовала ураганную энергию его магнетизма. И вдруг ощутила всепоглощающую страсть.

Он потянулся к ней, мягко обвил рукой ее шею и жадно припал к ее губам… Ася знала одного виртуоза по части поцелуев. Никто не умел так здорово целоваться, как он. Дмитрий Александрович целовался не очень умело. Но то, что чувствовала Ася сейчас, не шло ни в какое сравнение с тем удовольствием, которое она получила от малолетнего виртуоза.

Поцелуй зрелого мужчины был особенным, не сравнимым ни с чем.

Ася задыхалась от сумасшедшего наслаждения и не сразу осознала, что Дмитрий Александрович перебрался к ней на сиденье. Он откинул спинку кресла, чтобы Ася легла. Полез к ней под платье, несколькими быстрыми движениями стащил с нее трусики… Сашка был лишь жалким подобием своего отца – сильного, мощного, неотразимого мужчины. Под натиском Дмитрия Александровича невозможно было устоять.

Да Ася и не думала сопротивляться. Сейчас она целиком была в его власти, и он мог делать с ней все что угодно. И он делал…

Ночная улица освещена, но в машине затемнены все окна. Впрочем, сейчас Асе было все равно. Она не смогла бы остановить ни себя, ни его, даже если бы он брал ее на газоне под стенами Кремля. А он ее брал…

Было немного больно. Но это особая сладострастная боль. Ася изнывала от восторга, хотелось выть от счастья… Но вот все закончилось.

Несколько мощных толчков внутри ее – и пустота. Ася вновь обрела способность воспринимать окружающий мир, услышала, как прошуршала шинами проехавшая мимо машина…

Она лежала с закрытыми глазами. Ни капли сожаления о произошедшем. Все было здорово.

Ася уже забыла о том, что хотела, чтобы ее лишил девственности муж или жених. К черту условности, к черту не побывавшие в обращении купюры. Она любила и хотела быть любимой! Винить…

Дмитрий Алексеевич полез в бардачок, что-то стал доставать оттуда.

Похоже, влажные салфетки…

– Ты что, девочка? – изумленно спросил он.

Странно, в его голосе больше возмущения и обиды, чем восхищения. Глупый, радоваться надо, ведь он первый в ее жизни мужчина…

– Была девочкой, стала женщиной, – не открывая глаз, прошептала она.

На губах блаженная улыбка, в душе бурные потоки счастья…

– Ты меня прости, не знаю, что на меня нашло, – смятенно пробормотал он. – Бес попутал.

Оправдывается, извиняется.