Любовница авторитета

И она уже не сможет ему отказать, потому что приняла приглашение на ужин. Так уж у них заведено – сначала ужин при свечах, затем постель. А ей это не очень нравится. Устает она сильно, до предела выматывается. Такая уж она женщина, если что-то делает, то с полной самоотдачей…

У Лукомора уже возникала мысль: может, жениться на ней? Тогда и уламывать ее не придется. А она как раз та женщина, которая нужна ему по-настоящему. Но Лукомор однажды уже был женат, и лучше не вспоминать, чем все это закончилось…

– Завтра?

– Я подумаю.

Даша действительно задумалась, взвешивая «за» и «против». И в этот момент к Лукомору подошел Штрих.

– Максипес подъехал, – тихо, над ухом прозвучал его гнусоватый с хрипотцой голос.

– Нет меня, – скривился Лукомор.

Он хорошо помнил, как мент Одинцов получил свою кличку. Года три назад это было, Лукомор тогда очень сильно обидел ментов. Штрих тогда с ним был, Гасан и Блин. Ехали в машине, а их гаишники остановили. Обоих ментов разоружили, а на одного еще и помочились.

После этого мусора на уши встали, уголовное дело возбудили, но прокурору завезли толстый конверт, и все спустили на тормозах. А через неделю Лукомора и Штриха взяли за жабры. Одинцов это устроил. Прямо среди бела дня, на людях ткнул его носом в грязь. И еще пакетик с кокаином изъял – при понятых, все как положено. Как это ни смешно, подлога никакого не было, Лукомор на самом деле держал на кармане пакет с дурью. Настроение плохое было, вмазаться захотелось… И Одинцов как будто знал это. А мужик он крутой, хватка у него железная.

Он тогда и Лукомора, и Штриха на землю положил. Это была уже их не первая встреча. И с кем дело имеют, они знали. Да и как зовут Одинцова, Штриху было известно. «Максипес, падла! Пес поганый!». Так он тогда выругался. Одинцов, казалось, даже не услышал его, но Штрих почти два месяца провел под следствием. Лукомор отмазался, а начальника его охраны менты мариновали еще долго…

– Он знает, что ты здесь, – покачал головой Штрих.

И выразительно потер переносицу.

Максипес – мужик спокойный, непробиваемый, но все-таки его можно вывести из себя. Пару лет назад Штриху это удалось. А рука у Одинцова тяжелая…

– Ты же знаешь, этот сучий хвост не отвяжется, – утвердил Штрих.

– Ну, хорошо.

– Я пойду? – поднимаясь со своего места, как о чем-то уже решенном спросила Даша.

Казалось, она только рада была воспользоваться моментом, чтобы уйти.

Даша повернулась к Лукомору спиной, когда показался Одинцов.