Любовница авторитета

– Ну, знаю… Только он меня ни о чем не просил!.. – Карцев клятвенно скрестил на груди ладони.

– А жена его знает?

– Ну-у… В общем, да… Там у них целая трагедия…

– Ладно, иди, трагедия! – Одинцов устало махнул рукой в сторону двери.

Не тот он человек, этот Карцев, чтобы проломить голову человеку. Слишком у него хлипкая натура для этого. Слабак он, поэтому Вася Баклажан послал бы его на три буквы вместо того, чтобы выделить ему в помощь грубую физическую силу.

– Это… А расписку? – нервно дернул щекой Вадим.

– Какую расписку? – поинтересовался Одинцов.

– Ну, в том, что я доказал свою невиновность…

– С печатью? – стараясь не выказывать удивления, спросил Одинцов.

– Ну, желательно, – на полном серьезе ответил Карцев.

– Кровь нужна. Хотя бы пару капель.

– Зачем?

– Тебе же для братвы нужна расписка?

– Ну да.

– А братва только кровь признает… Палец, давай, кровь брать будем, – с той же серьезностью велел Максим.

Он достал из ящика стола пистолетный шомпол, а Карцев протянул правую руку, выставив указательный палец.

– Извини, спирта нет. Без спирта нельзя. Завтра будет. Завтра за распиской и зайдешь. Все, гуляй! – отправил его капитан.

Максим с усмешкой качнул головой, глядя, как закрывается дверь за Карцевым. Не нужна ему никакая расписка, достаточно будет рассказать про кровь и спирт, чтобы братва сделала правильный вывод. Тот же Баклажан поймет, какой он идиот, этот Вадим Карцев.

Только за Карцевым закрылась дверь, как в кабинет зашел Бартеньев. Стройный, подтянутый, молодцеватый. Наглаженный, причесанный, сияющий. На конкурсе начальников уголовного розыска он запросто мог взять титул «Мистер Уставное Очарование».

Максим кивнул, давая знак, что признает в нем своего начальника, причем сделал это без всякой иронии, но со стула не поднялся.

– Кто там у тебя был? – нахмурив брови, спросил Бартеньев.

– Брат Карцева, – деловито ответил Одинцов.

Но с тем же успехом он мог и промолчать: все равно Бартеньев не знал, кто такой Карцев.

– Ты его бил?

Максим взял ручку, лист бумаги. На глупые вопросы он не отвечает, это раз. А во-вторых, ему нужно отписаться по делам, которых в отделе пруд пруди. Работы много, и пусть Бартеньев не мешает.

– А почему он такой напуганный? – продолжал допрос майор.

– Это не испуг. Это радость.