Лучшая подруга

Только если я узнаю, что ты к ней клеишься…

– Испугала.

– Да пошел ты!

На этот раз Леон не смог ее удержать. Только далеко она уходить не стала. А зачем? Ну проявил он интерес к Зойке, и что? Все равно ведь не сможет подъехать к ней. А если вдруг, то свет клином на нем не сошелся.

А Зойка, конечно, штучка. Тихая, тихая, а как взорвалась. И как от Леона отбивалась, Инна бы так не смогла… Завидовала она Зойке, чего уж греха скрывать. И очень бы хотела оказаться на ее месте. Но со своей красотой.

Богатая, красивая… И еще она могла бы стать знаменитой. С такими деньгами, как у ее отца. Но для этого нужно быть еще и умной. А Зойка дура. Закрылась от всего мира, живет в своем дворце и ведь не зачахнет с тоски.

* * *

Пуля влетела точно в лоб. На входе маленькая дырочка, а на выходе – целый фонтан из огромной дыры. Но Кириллов не падал. Стоял и смотрел на своего палача грустными глазами.

Глеб выстрелил снова. На этот раз в сердце. А жертва стоит как ни в чем не бывало.

В глазах боль, тоска, страдание. И мольба.

Глеб снова повел указательным пальцем, но спускового крючка под ним уже не было. И пистолет куда-то исчез. А вместо Кириллова он увидел маму, которая склонилась над ним. И с тревогой смотрела на него.

– Глеб, ты чего?

Это был сон. Всего лишь кошмарный сон. Похоже, Глеб что-то говорил. Может быть даже кричал. Этим и напугал маму.

– Да кошмар приснился… – поднимаясь, сказал он.

А за окном уже солнце, в комнате светло. И на часах – половина седьмого.

Пора вставать. Зарядка, мыльно-рыльные процедуры и в институт. Распорядок дня простой, но совсем не скучно.

Надоело Глебу жить в сложном мире, устал он от всех передряг, которые выпали на его долю. Смертельно устал.

– Если что-то не так, скажи. – Мама внимательно смотрела на него.

– Да все так. Даже лучше.

А то, что было в прошлом, об этом он никому и никогда не расскажет. Даже мама ничего не узнает.

В прошлом было много чего, но и в настоящем не все гладко.

Порез на боку несильный, но пару швов наложили. А могло быть и хуже, если бы нож не соскользнул. Прошило бы клинком печень, и все, ни одна припарка не помогла бы. Пиджак, опять же, безнадежно испорчен, рубашка. Деньги у Глеба были, но каждая копейка на счету, а он потратился на обновки. Думал, в институт придет как человек. И в чем теперь идти на занятия?

Но проблема не только в испорченном пиджаке. Мама – женщина неглупая, она все понимает.