Узел смерти

Клим, как обычно, не желал слушать, стал возражать, дерзить, а в итоге ушел, хлопнув дверью, но! – Она воздела кверху украшенный массивным перстнем указательный палец. – Мои слова возымели действие!

– Каким образом?

– Он перестал выступать в этих заведениях. Отменил все, и я подумала, что это шаг к исцелению. Только было уже поздно. Тлетворное влияние этой женщины… – Копосова посмотрела вбок, отставив чашку. – Клим – музыкант, творческий человек. После того, как его талант попытались опошлить, коммерциализировать, он уже не мог найти себя! Что-то с ним происходило, я это видела.

Он грубил мне, если я звонила, никогда не звонил сам. А за неделю до смерти Клим внезапно вернулся сюда, в эту квартиру. Жена выгнала его из дому, потому что у него появилась другая.

«И что же, ты была довольна?»

– Как вы отреагировали?

– А как я могла отреагировать? К тому все и шло. Я знала, что этим кончится. Я его предупреждала.

– Вы знали ту женщину? Он вас познакомил с ней?

Копосова покачала головой.

– Клим мне ничего о ней не рассказывал. Знаю только, что виделись они почти каждый вечер.

– Скажите, ваш сын изменился после встречи с ней?

– Не думаю, что именно встреча его изменила. Это было, скорее, следствие, чем причина. Клим был в жизненном тупике… – Она неодобрительно посмотрела на Мишу. – Хотя вам этого не понять в силу возраста.

Михаил подумал, что кое-что знает о жизненных тупиках, но предпочел не распространяться на эту тему и вместо этого попросил рассказать о последнем дне жизни Клима.

– Утром он был дома, завтракать не стал и не выходил из своей комнаты. Ближе к пяти приехала Мария. Сказала, что ей нужно поговорить с мужем, и я ее пустила.

– О чем они говорили?

– Думаете, я стала бы подслушивать? – возмутилась Копосова.

«Уверен», – подумал Миша.

– Они говорили очень тихо. И недолго, около десяти минут. Когда Мария собралась уходить и открыла дверь, я слышала, как она сказала: «Я сделала все, что могла. Поступай как знаешь». Я проводила ее до дверей и сказала, что ей нечего надеяться на возвращение Клима, что она недостойна его.

А она… – Копосова сжала рот в куриную гузку. – Посмела обозвать меня ведьмой. И еще всякого наговорила. Хамка.

– А потом?

– Я выпила лекарство. Нервы, знаете ли.

«Значит, нервы все-таки есть».

– Потом ушла в магазин, в аптеку. Вернулась, постучалась к сыну. Спросила, будет ли он ужинать. Клим долго молчал, я уже хотела постучать еще раз. Но потом он ответил.