Ментовской беспредел

И когда соперник приблизился к нему, чтобы пройти мимо на выход, ударил его ногой. Он метил в «плуг», которым этот гад «пахал» его жену. Но мужик каким-то непостижимым образом перехватил ногу и резко шагнул вперед, лишая Павла опоры. И еще умудрился ударить его кулаком в грудь.

Резкая, впивающаяся в утробу боль, брызги солнечного света перед глазами, головокружительное падение, удар головой о пол... Но Павел сознания не потерял. Быстро вскочил на ноги. Его кружило вокруг собственной оси, куда-то швыряло, но он все же сумел догнать нахала, схватил его за плечо.

И тут же рука его оказалась в жестком захвате. Мужик резко выкрутил ее за спину, отчего Павлу пришлось принять очень неудобную позу. Он просто не смог остановить удар, обрушившийся на него сверху...

На этот раз Павел лишился чувств. Когда очнулся, мужика уже не было. А сам он сидел на полу возле батареи парового отопления, к трубе которой наручниками была пристегнута его рука... Катька сидела в кресле, страдальчески, но при этом с вызовом смотрела на него.

– Ну ты и сука! – потирая гудящий затылок, сказал он.

– Какая есть. Извини, другой нету...

– И давно ты это, блудуешь?

– А если это любовь?

– Чего? – скривился Павел.

– А что, по-твоему, меня может любить только мент?.. Между прочим, Аркадий очень положительный мужчина...

– Положительный – это в том смысле, что тебя положил?

– И тебя, между прочим, тоже... Чтоб ты знал, он уже семь лет занимается восточными единоборствами...

– А я восемь лет служу в уголовном розыске.

Так что зря твой Аркадий лапу свою на меня поднял...

– Ну и что ты ему сделаешь? – презрительно фыркнула Катька. – Ваша милиция уже давно ничего не может. Аркадий нисколечко вас не боится...

– Да? Это он так сказал?.. Посмотрим, что он мне скажет...

– Да ничего ты ему не сделаешь. У него своя фирма, положение, связи...

– Видали мы таких крутых... Ключ где от наручников?

– У меня... Только я тебя не отпущу. Пока ты не успокоишься...

– Я уже успокоился...

Павел врал.

Его колотило изнутри, распирало от злости. Но Катьку он не тронет. Вроде бы не в его правилах женщин бить. Вся его агрессия была направлена против ее «пахаря». Он не успокоится, пока не оставит его без «плуга»...

– Обещай, что пальцем меня не тронешь! – потребовала она.

– Обещаю...

Катька бросила ему ключ и, пока он снимал наручники, закрылась на кухне. Напрасно она боится. Он же обещал, что пальцем ее не тронет, никаким – ни первым, ни двадцать первым.