Менты таких не трогают

Или его только за глаза так называют.

– Да, он это дело любит.

– Что любит? – не понял Пушкарь.

– Мясо рубить.

– Так Афоныч раньше по этой части работал…

– Не может без этого, да?

– Ты бы на Афоныча не гнал. За такие прогоны без башки можно остаться, – косо глянул на Прохора Пушкарь.

– Да у вас и за меньшее могут зарубить.

– За меньшее… Ты башку мне чуть не проломил…

– А за грудки зачем хватал?

– А смотрю, черт какой-то сидит…

– Спал я, никого не трогал…

– Не трогал… Коляныч у нас машинистом когда-то был.

Поезда водил. И людей по рельсам размазывал. Едет себе, никого не трогает, а тут раз, и выскочила шкура. По тормозам уже поздно, бац, и поскакала башка по шпалам… Кто-то сам под поезд бросается. А кто-то просто заснул на рельсах…

– Это ты к чему?

– А к тому, что ты, братан, на рельсах заснул. И под поезд попал. А Коляныч тормозить не умеет. Если бы не михеевские, пораскинул бы ты, пацан, мозгами на все четыре стороны…

– Еще не поздно. Вам сейчас от жмура нужно избавиться.

Поэтому я вам еще нужен… А что потом?

– Тебе же Афоныч ясно сказал, что ты теперь с нами. Значит, бояться нечего. Если сказал, значит, железно…

– А я хочу быть с вами?

– А куда тебе деваться? Думаешь, Михей не узнает, кто его пацанов положил? Это менты могут сопли лаптем хлебать, а Михей всегда в курсе.

– А у меня был выбор?

– Был. Или сдохнуть с пулей в башке, или стрелять. Ты должен был выбрать первый вариант. Ну, это если по Михею. А по мне, так ты все правильно сделал.

Где так стрелять научился?

– В армии.

– Нам такие пацаны нужны. А Михею нет. Он тебя за пацанов спросит. Ну, если ты сам по себе останешься… Он с одной стороны, мы с другой. Ты из такого переплета живым не выберешься.

– Хочешь сказать, что вы меня не отпустите?

– Только ногами вперед.

– Как говорил один мой хороший знакомый, он очень много знал, – скривился Прохор.

– Теперь я твой очень хороший знакомый. Теперь ты должен слушать то, что я тебе говорю.

– А мне это нужно?

– Я тебе про ментов говорил? Или ты сам знаешь, по какой статье тебя могут принять?

В ответ Прохор беззвучно вздохнул. Тройной переплет – это жесть. Хочешь, не хочешь, а нужно втискиваться в прокрустово ложе, а не то Афоныч и ноги обрубит, и голову.

– Лучше с нами, чем с червями в земле, – усмехнулся Пушкарь.

– Я даже не знаю, кто вы такие.

– Ну, кто такой Афоныч, ты должен знать.

– Не знаю, – качнул головой Прохор.