Мне душу рвет чужая боль

– Эй, ты чего? – обеспокоенно посмотрела на него Кристина.

– Ничего, – огрызнулся он.

– Больная тема?

– Замолчи! – потребовал он.

– А что тут такого? Сейчас все красивые мужики такие… то есть не такие… И я многих не таких знаю…

– Я сказал, заткнись! – окончательно вышел из себя Валентин.

– Эй, ты не зверей, не надо! – испуганно и обеими руками махнула на него Кристина.

– Что не надо? – успокаиваясь, но все еще грубо сказал он. – Женщинами не интересуюсь, не такой… Да я тобой не интересуюсь. Тобой!

От ее стебного веселья не осталось и следа.

– Зачем ты так?

Этого вполне хватило, чтобы смягчить камень в его душе.

– Извини.

– Извини, – передразнила его Кристина. – Ты мне точно так же говорил, когда уходил…

– Я ее любил. Потому и ушел.

– А меня не любил, да? Так, поигрался и гуд бай, моя не лайв! Так, что ли?

– Я хотел быть с тобой, но… Пойми, я очень ее любил.

– Да понимаю, – примирительно махнула рукой Кристина.

– Есть… Где-то есть…

– Где-то, – с мрачной иронией усмехнулась она. – Где-то, где мы все когда-нибудь будем… Ты туда, надеюсь, не стремишься?

– А что, похоже?

– Чумной ты какой-то, доской пришибленный… Ну да, шесть лет на зоне…

– И что с того? – с вызовом посмотрел на нее Валентин.

– Ну вот, снова нахохлился… Эй, ты к жизни возвращаться собираешься?

– Это ты о чем?

– Да все о том же… В институт восстановился?

– Нет.

– Почему?

– Все равно…

– Вот я и вижу, что все равно. В охранниках всю жизнь проходить хочешь?

– Ну и прохожу.

– Да, тяжелый случай… Надо тебя поднимать.

– Не твоя забота.

– Если не я, то кто же? Кто же, если не я?

– Весело тебе… Хорошо, что весело. Только меня веселить не надо. И о судимости моей говорить не надо, – вспомнил он об инциденте, благодаря которому они оказались в этом кабинете.

– А если я не хочу, чтобы ты охранником работал?

– А где мне работать? Куда меня с моей судимостью возьмут?

– В институт восстановиться.

– Не выйдет. Я за тяжкое сидел, судимость через шесть лет погасят, только тогда можно…

– Ерунда. Если очень захотеть, то все можно.

– А я никак не хочу – ни очень, ни вообще…

– Вот я и говорю, что тяжелый случай.

– Какой ни есть, весь мой, – мрачно усмехнулся Валентин. – И тебе уже пора.

– А вот и не выгонишь! – ехидно улыбнулась Кристина. – Ты у меня на крючке.