Мне душу рвет чужая боль

Не было у него слов, чтобы выразить свое возмущение, да и говорить он не мог, потому что дыхание у него перехватило от злости. Зато он мог ударить подонка – кулаком в горло, да так, чтобы раз и навсегда… Но мысль о тюрьме сдерживала его сумасшедший порыв.

Уголовник забрал свою подстилку и вместе с ней убрался. Но не было вздоха облегчения, вместо этого из груди Валентина вырвался звук, похожий на стон смертельно раненного зверя…

Глава 5

Солнце, воздух и вода… Яркое солнце и свежий воздух остались на улице, а водой был залит душный подвал высотного дома.

В эту воду больше чем на половину был погружен труп бритоголового мужчины. Остекленелые глаза удивленно распахнуты, лицо – сплошная гримаса предсмертного ужаса, губа разбита, на горле – гематома.

Труп обнаружили сегодня утром сантехники, прибывшие в подвал устранять течь.

– Свежачок, – сказал судмедэксперт, осматривавший труп.

Грязный белый халат, черные резиновые сапоги выше колена. На осунувшемся лице выражение профессиональной тоски и накопившейся за сутки усталости.

– Видимо, ночью убили. Похоже, голыми руками… Сильный и резкий удар в область кадыка может привести к летальному исходу. Похоже, наш случай…

– Личность установили? – спросил майор Кулик у дежурного следователя.

– Да, барсетка здесь плавала. Стежков Вадим Евсеевич, прописан по этому адресу…

– Значит, документы на месте. А деньги?

– И деньги там же. Семь тысяч с рублями… Цепь золотая на шее, печатки…

– Значит, ограбление здесь ни при чем… Что тогда?

– Я, конечно, не аналитик, – бесцветным голосом сказал эксперт.

 – Но у покойного под золотыми перстнями угадываются другие, уголовные… Может, сведение счетов. Разборки, знаете ли…

– Разборки – дело серьезное…

– Родных оповестили?

– Да нет, еще не успели…

– Ну и кто это делать за вас будет?.. Ладно, работайте…

На тонкость и чувствительность натуры Александр не жаловался, и вид трупа его нисколько не смущал. Но духота в подвале действовала ему на нервы. Поэтому он с удовольствием выбрался наружу.

А к общению с родственниками убитых он привык.

В подъезде, возле консьержной, он столкнулся с девушкой. Она неслась ему навстречу с такой скоростью, что едва не сбила его с ног. Волосы растрепаны, глаза нараспашку, рот приоткрыт в паническом ужасе; красивый шелковый халат расстегнут вниз от самого пупа, и девушка автоматически придерживала его рукой… Она была симпатичной, эта девушка. Но было в ней что-то неуловимо грубое, неприятное.