Мне душу рвет чужая боль

Серый шерстяной берет, невзрачная куртка, юбка по колено, дешевые сапоги… Наивная и совершенно немодная девушка. Но когда она улыбалась, перед ней, казалось, меркли все фотомодели мира. Милая, нежная, добрая. И в прошлом…

Лида улыбалась и сейчас, но тускло и натянуто. В глазах печаль и уныние. Ни осуждения, ни злобы, но тоски полная чаша. И еще робкая надежда – вдруг Валентин одумался, вдруг вернулся к ней.

– А я знала, что ты придешь, – нежным голоском сказала она.

И присела рядом, не коснувшись его даже краешком одежды.

Ноги плотно сведены вместе, ладони на коленях, пальцы рук беспомощно переплетены. Плечи опущены, но голова приподнята. На губах растерянная полуулыбка.

– Пришел, – кивнул он, соглашаясь.

А ведь и в самом деле пришел. Не тянуло, не хотел, а пришел… Или тянуло? Да, тянуло. Иначе бы он не оказался здесь.

– Зачем?

– Просто.

– А я каждый день сюда хожу… Как твои дела?

– Ничего.

– Ты счастлив с ней? – дрогнувшим голосом спросила Лида.

– С Кристиной?.

. Э-э, она красивая, с ней хорошо.

– А со мной? Со мной было плохо?

Не надо было смотреть на нее, чтобы увидеть слезы на ее глазах. Валентин знал это и так: догадался.

– С тобой было хорошо.

– Было, – сказала она и заплакала.

Руки ее как были, так и остались на коленях. Ни вздохов, ни всхлипов. Только видно, как слезы текут по щекам.

– Мне плохо без тебя.

Валентин промолчал. Он знал, что был для Лиды всем – и первым ее мужчиной, и первой ее настоящей любовью.

Но сказать, что он понимает, как ей тяжело, значило признать свое перед ней прегрешение… И слов не было, чтобы оправдаться перед ней. На душе такой камень, что, если бы он захотел уйти, сила тяжести не позволила ему встать на ноги. И еще сама Лида обрела силу притяжения…

– Ладно, извини. Не буду лезть к тебе в душу. Не буду мешать твоему счастью.

Похоже, ей тоже тяжело было подняться. Пересиливая себя, Лида медленно встала на ноги, но Валентин удержал ее. Столько нежности, столько тоски по прошлому нахлынуло вдруг, что Кристина просто утонула в этом водовороте.

– Постой!

Лида села, и он привлек ее к себе.

– Извини… Прости…

Он целовал ее в щеки, в губы – порывисто и нервно, как одержимый. Он даже причинял ей боль резкими шквалистыми движениями, но девушка была так счастлива, что ничего не замечала…

* * *

Валентин не хотел никого обманывать – ни себя, ни Кристину. Поэтому с признанием он не тянул.