Мои грехи, моя расплата

В конце концов кавказцы не выдержали, отступили к лесу, постреляли оттуда для острастки и скрылись. Свои машины они оставили на поле боя, но тела погибших забрали с собой. Остался только труп неосторожного шашлычника.

Эльмир лежал на земле, мертвой хваткой вцепившись в свое ружье. Пуля попала ему в лоб и на выходе вырвала кусок затылочной кости. Ефим тупо смотрел на него, испытывая низменно-предательскую радость, оттого что сам не оказался на его месте.

– Ну чего сидишь? – услышал он знакомый голос.

Болек шел по поляне в полный рост, не обращая внимания на опасность со стороны леса.

Еще не факт, что азербайджанцы ушли окончательно; возможно, притаился где-то за деревом стрелок, прикрывающий отход. Не волновала Болека и залитая кровью рука.

– Уходить надо! Забирай этого! – распорядился он, показав на Эльмира.

Ефиму не понравилось, что Болек раскомандовался.

– А где Джек? – спросил он.

– Зажмурился Джек, – как о чем-то само собой разумеющемся, сказал Болек.

– Шутишь? – возмущенно уставился на него Ефим.

– Какие к черту шутки? Давай жмура забирай. И Джека тоже в машину…

Лебедихин лежал на земле, безжизненно устремив к небу глаза. Одна пуля вошла в ухо, так и не зажившее после недавнего ранения, другая продырявила бок в районе печени.

– Как же так! – не в силах поверить в происшедшее, простонал Заз.

– А так! Мы ближе всех были! Потом поговорим… Уходим! Быстрей, быстрей!

Помимо Джека и Эльмира, был убит еще один боец, двое получили серьезные ранения – первому пуля чиркнула по голове, второму раздробила ключицу.

У Болека в руке застряла картечина, но он пока не обращал на это внимания.

Раненым помогли сесть в машину, трупы уложили в багажники.

– И шашлычника заберем! – решил Болек.

– Зачем? – Заз удивленно расширил глаза.

– А затем, что такая война! На три стороны! – отчеканил Гуревич. – На одной – мы, на другой – черные, на третьей менты. Труп – это уголовное дело, тебе это нужно?

Он четко вбил свой довод в голову Зазу, и тот послушно пошел за шашлычником.

Бедняга лежал на перевернутом и дымящемся мангале, подмяв под себя и шампуры с бараниной, и раскаленные угли. Ефима едва не стошнило от противного запаха горелой плоти.

И это тело сунули в багажник. Можно было уезжать, но Заз не торопился садиться за руль.

– А с этими тачками что делать? – спросил он, кивком головы показав на две брошенные «Волги».

– А что ты предлагаешь? – с непонятной жесткостью отозвался Болек.