Мужчина, которого предала женщина

Она приняла его ласку, но напряжение в ее теле осталось. И страстных вздохов не было, и ноги у нее плотно сомкнуты. Она всего лишь позволяла пользоваться собой, не поощряя, а, напротив, осуждая себя за это. Валентин чувствовал это, но не мог остановиться…

– Не надо, – едва слышно пробормотала, когда он уложил ее на диван, перегнув через мягкий подлокотник.

– Уже поздно, – прошептал он ей на ухо, раздвигая ноги.

Она и сама это поняла, содрогнувшись от проникающего толчка… Ей больше ничего не оставалось делать, как расслабиться…

Нет, он не насиловал ее.

Ведь Дарьяна не сопротивлялась, к тому же, вне всякого, ей нравилось, что происходит с его подачи. Но все-таки она лежала под ним как бревно, с закрытыми глазами, с сомкнутыми губами. И когда все закончилось, сразу же поднялась. А ведь в прежние времена она любила в томлении понежиться в постели.

Ничего не говоря, она ушла в спальню, вышла оттуда, обернувшись чистым банным полотенцем, подобрав с пола платье и брошенное белье, скрылась в ванной комнате.

Ее не было около получаса, и все это время Валентин лежал на диване, невидяще глядя в потолок. Он казнил себя за то, что совершил. Но в то же время он гордился собой, потому что смог бросить вызов Тихоплесову. Ведь, как это ни прискорбно, Дарьяна была его женщиной…

Дарьяна тихонько зашла в комнату.

– Ты хоть понял, что сделал? – беззлобно, хотя и осуждающе спросила она.

Лицо непроницаемое, в глазах – морозные просторы Арктики.

Валентин почувствовал себя страусом, испытывающим потребность сунуть голову в песок.

– Ты можешь меня убить, – закрыв глаза, сказал он.

– За что?

– Сама знаешь.

– Ты поступил очень плохо. Но в целом ничего страшного. Если хорошо подумать. Если есть желание оправдать себя. А у меня есть такое желание, потому что я честная женщина. И я оправдываю себя тем, что ты мой муж… Не скажу, что мне было хорошо, но я бы не стала тебя убивать… Но это может сделать Эдуард, если узнает.

Валентин хотел открыть глаза и сказать, что думает он о ее честности, но вместо этого еще крепче зажмурился.

Быть беде, если Тихоплесов узнает, что сотворил он с его женщиной…

– Но я ему ничего не скажу, – успокоила его Дарьяна.

– Не надо, – открыв глаза, благодарно посмотрел на нее Валентин.

– Ты напишешь заявление, и мы разойдемся с миром.

– Это шантаж?

– Как хочешь, так и понимай.

– Хорошо, я напишу заявление, – кивнул он.

– Ты в этом уверен? – Да.