Мужчина, которого предала женщина

– Эй, чего разлегся? – недовольно буркнул тот. – Давай двигайся.

Полок был узким, два человека на нем могли поместиться, только лежа на боку впритирку друг к другу. Легче было застрелиться, чем терпеть такое соседство.

– Ты что, глухой? – рычащим голосом спросил бомж.

И ударом в спину столкнул Валентина на пол.

Бродяга не казался серьезным противником. Среднего роста, плюгавый, а Валентин так разозлился, что готов был драться. Он поднялся, чтобы ударить бомжа ногой, но увидел наставленный на него черенок ложки, остро заточенный, смертельно опасный.

Бомж пакостно скалился, обнажая темные пеньки уцелевших зубов, в глазах у него безумный блеск. Валентин испуганно отступил назад. Лучше уж на полу сидеть, чем лежать и гнить в сырой стылой земле. А ведь бродяга запросто мог пырнуть его заточенным черенком, ему в этой жизни уже нечего терять.

– Чего дергаешься, баклан? – дыхнув на него дохлятиной, злорадно спросил бомж.

– Это мое место, – жалко пробормотал Валентин.

– Это наше общее место.

Я человек не жадный, могу и подвинуться… Или ты думаешь, что я вовсе не человек? Если бомж, то не человек, да? – агрессивно зашипел на него бродяга.

Лицо у него распухшее, расцарапанное, глаза и без того, как щелочки, а сейчас они еще стали уже. Грязный, косматый, вонючий…

– Да нет, не думаю…

Не в состоянии противостоять противнику, Валентин отступил к самой двери. Фактически это было бегство, но и в этом он нашел оправдательный момент. Он успокоил себя тем, что из узкой щели между дверью и порогом в камеру поступает тонкая струя не самого свежего, но совсем не вонючего воздуха и здесь ему будет легче дышать.

Он сел на корточки, прислонившись спиной к шершавой стене. Ужасно неудобное положение, но выбирать ему не приходилось.

Зато бомж с удовольствием развалился на чужом лежаке. Подложил под голову грязный свитер, забросил ногу за ногу, достал откуда-то папиросу, блаженно закурил… Валентин и подумать не мог, что он может оказаться в ситуации, когда какой-то вонючий бродяга, этот отброс общества, будет выглядеть и богаче, и успешнее, чем он сам.

– Ничего, если я буду называть тебя чуханом? – не глядя на Валентина, спросил бомж.

– Ничего, если я буду называть тебя чмошником? – огрызнулся он.

– А я тебе пасть порву!

– Да пошел ты!

– Смотри, смелый… – гоготнул бомж и громко отрыгнул воздух. – Только трусливый, гы-гы… Или брезгуешь мной?

– Как ты догадался?

– Ничего, привыкнешь. В тюрьме к запахам быстро привыкаешь.