История одного лета

Ты пришел в мое любимое место, нарушив мое желание провести вечер в одиночестве, – я жестикулировала так, будто участвовала в дебатах.

– У тебя что, друзей нет?

– Какая тебе разница вообще? Что пристал? – я немного повысила тон. Молчит. Я что, его обидела?

– Ты необычная.

– Я??? – я тыкнула себя в грудь пальцем, а моя нижняя челюсть отвисла до яремной впадины между ключицами так, что я была похоже на Крика, сбежавшего с картины Мунка.

– Разве тут есть кто-то еще?

– Чем это я необычная? – «Нет, нет, нет, я не должна с ним разговаривать»

– Ты не тусуешься в клубах, не гуляешь по шумным улицам, сидишь тут с собакой в одиночестве, как паинька.

Ты будто из книжки про тихоню.

– Ты не знаешь меня.

– Это исправимо.

Молча смотрим друг на друга, как в детской игре в гляделки. Чем дольше я смотрю в его глаза, тем больше они меня завораживают. Блики солнца заставляют радужки переливаться разными оттенками зеленого, словно в них какой-то неизвестный химический элемент.

– Ладно, пойду… – он резко поднялся и, не посмотрев на меня, двинулся в сторону тропинки.

Мне вдруг что-то захотелось сказать, чтобы остановить его, но я так и не нашла слов, и его спина скрылась за ветвями ивы. Я открыла дневник и начала писать:

«Сегодня произошло что-то странное. А ведь это только второй день лета! Один русоволосый парень, о котором я уже писала, пришел в мое место и нахально пытался узнать что-то обо мне. Признаюсь честно, во мне возникло очень странное чувство. Когда он уходил, мне захотелось, чтобы он остался.

Не знаю, что это было: интерес к его личности, интерес к новому человеку, интерес к парню… точно нет! Бред! Скорее всего последствия моего одиночества дают о себе знать. В общем, обещаю, это больше не повториться. Даю себе слово – забуду об этом на следующий же день.»

Но забыть не получилось ни на следующий день, ни на следующий месяц, ни на следующий год и даже годы.

***

– Ты чего так хлопаешь? – спросила мама, после того, как я закрыла входную дверь.

– Ничего, – бурчу себе под нос, снимая пятками кроссовки.

Мама всегда ругала меня за такое отношение к обуви, но сейчас мне почему-то было плевать, как разуваться.

– Что-то не то с тобой. Я все вижу.

– Мам, поверь, я бы тебе рассказала, – на самом деле, это правда, ведь рассказывать, действительно, нечего.

– Постой, – мама остановила меня уже у лестницы на второй этаж.

Я устало вздохнула, развернулась к маме и посмотрела в ее глаза, которые встретились с моими.