Не жди меня, мама, хорошего сына

А его рука как бы невзначай опускается ей на грудь…

Но девушка разрушила его иллюзии. Она просто села за руль своей машины, сдала назад, а в салон ему пришлось влезать самому.

Она опустила спинку своего сиденья, извернувшись, встала на четвереньки, левым к нему боком, подлезла к багажному отделению, зашуршала пакетами. Сене было неловко, он даже пытался отвести взгляд от ее полупопий, правда, из этого ничего не выходило. Задняя ниточка стрингов такая тонкая…

Девушка достала из багажника шелковый халатик, изловчившись, оделась, вернулась на место, подняла спинку сиденья.

– Часы у тебя не встали? – спросила она, спуская с тормоза поставленную на скорость машину.

– Часы?! – Сеня обескураженно глянул на свою швейцарскую «Омегу». – Нет, идут…

– Да я не про эти часы, придурок, – усмехнулась девушка.

– Почему придурок?

– Потому что самоубийца. Какого черта под машину бросаешься?

– Да нет, я не бросался. Просто шел… Ну, голову отключил.

– Признаешься, что голову отключил?

– Ну да… А зачем тебе?

– Мало ли что, вдруг в суд на меня подашь…

– Это не важно, отключил я голову или нет.

Автомобиль – источник повышенной опасности. Виноват всегда водитель.

– Какой ты умный.

– В тюрьме научили, – озорно улыбнулся Сеня.

– В тюрьме? – оторопело посмотрела на него красавица.

– Ну не совсем тюрьма. Изолятор временного содержания. Пять суток держали, сегодня вышел.

– За что держали?

– Да за то же самое. Женщину сбил. Вот точно так же, как ты меня. Она дорогу на светофор переходила, я ее сбил.

Сейчас она в больнице, с переломами… И мне в травмпункт надо, может, перелом у меня…

– Да ладно тебе, шутник, – в сомнении, неуверенно отмахнулась от него девушка.

– Ну, я не знаю, может, и нет перелома. Может, всего лишь ушиб. Но все равно больно…

– Я не про это, я про женщину… Что, правда кого-то сбил?

– Сбил.

Он врал, но лишь для того, чтобы избавить девушку от ненужных подробностей. Не интересно ей будет слушать про какого-то Волынка, про сговор с ним.

Сеня говорил неправду, а для этого требовалось особое вдохновение, и оно снизошло на него, выдернуло кость из языка.

– И что?

– Верховный суд вселенской инспекции безопасности дорожного движения постановил – три года расстрела, и никаких гвоздей… – Голос его звучал бойко, слова бодро выстраивались в текстовый ряд. – Это было жестоко и несправедливо, мне страшно об этом вспоминать… Да, меня уже и расстреляли. Тело в земле, душа на воле.