Одиночество волка

Трусы не должны служить в армии. А он трус. Потому что отказался тебя опознать.

– А было опознание? – сглотнув комок воздуха, спросила Агнесса.

– Фотографию твою ему показывали.

– Как он мог меня опознать, если не было ничего?

– Не было. Но если на него надавить… Ладно, пойду я.?– Круча стал неторопливо подниматься.

– Мы не при делах,?– на всякий случай сказал Сафрон.

– Ялова тоже так думает. Если ты только сунешься к ней…?– Круча нарочно замолчал.

Он не хотел сыпать угрозами в присутствии Агнессы.

А они у него реальные. Уж кто-кто, а Сафрон знал это по себе.

– Ну, если заявы нет…

– Заявы нет. Но есть я. И дело ты будешь иметь со мной.

– Ух, как страшно,?– съязвила Агнесса.

Но Круча лишь иронично подмигнул ей и ушел, оставил после себя запах дешевых сигарет и предчувствие скорой грозы.

– Зачем он про военкомат сказал? – спросила Агнесса.

– А чтобы страху на тебя нагнать и за жабры держать.

– Боялась я!.. Кто видел, как я стволы выносила?

– На этом и стой.

– Эй! – Агнесса подняла руку и щелкнула пальцами.

?– Двойное виски с содовой!

– И шлемку баланды,?– добавил Сафрон.

– Типун тебе на язык!

– Типун тебе, сама знаешь куда. А насчет виски ты неплохо придумала.

– Кто такая Ялова?

– Я бы с ней развлекся,?– ответил Сафрон.

Нет, не могла эта телка заявить на него. Слишком она пугливая для этого. А то, что Круче пожаловалась, так этот волчара без мыла в любую задницу влезет. Закрутил бабу, разговорил, вот она ему и ляпнула. Нет, не надо ее наказывать.

А насчет ограбления неплохо было бы узнать. Класть он хотел на то, что думают о нем в мусарне, но не было у него никакого желания носить на себе чужую вину.

– Может, и Круча на нее запал? – вслух спросил авторитет у самого себя.

– А он что, не человек?

Сафрон пожал плечами. Человек он, этот Круча, или нет, но связываться с ним из-за какой-то бабы не хотелось бы. Марина правильно сказала, вокруг столько молодых и красивых, только успевай поворачиваться. Нет, не станет он предъявлять.

Но разобраться надо.

Марина приоткрыла дверь, не снимая цепочки.

– А, это вы! – Она натянуто улыбнулась, открыла дверь и отошла в сторонку, пропуская Степана в дом.

– Как настроение? – спросил он, заглянув в гостиную.

– Хуже некуда.

– Понимаю.

– Кофе?

– Не откажусь.

Дверь в спальню была открыта. Степан заглянул и туда. Шкаф у стены, все вещи на местах. Следы преступления уничтожены, но вряд ли Марина сделала это из злого умысла.