Пацаны, не стреляйте друг в друга

– Запомни, недоносок, ты у меня на особом счету! – сказал он на прощание.

Антон не уходил от него, а убегал – как нашкодивший пес, поджав хвост. Но не прошло и часа, как он снова предстал перед Марком, и в ином настроении. На этот раз он держался гоголем.

– Зачем пришел? – удивленно глянул на него Панфилов.

– За извинениями, – нахально ответил Грецкий. – Ты, лейтенант, арестовал меня незаконно, ночь в КПЗ продержал…

Нетрудно было догадаться, кто сподобил его на такие суждения. Мамаша родная постаралась.

Мрачный, как снеговая туча, Марк медленно поднялся со своего стула, грозно сверкнул глазами, в ураганном порыве резко шагнул к дверям. Грецкий не выдержал психологического натиска, испуганно подался назад.

– А ну пошел отсюда, выродок!

Антона как ветром сдуло. Но Марк не чувствовал себя победителем. На душе остался неприятный осадок.

Глава четвертая

Комфортабельностью в новом опорном пункте отличались все номера, в том числе и для незваных гостей.

На втором этаже номера общежития, а на первом – камера для задержанных.

Стены в огнеупорном пластике, водостойкий ламинат на полу, зарешеченное окно закрыто бытовыми жалюзи, кушетка из мягкого кожзама, унитаз с исправной системой слива, умывальник, хорошая вентиляция, радиоточка. Никакого сравнения с тем закутком без окон в старом опорном пункте. Но и там побывал Грецкий, и здесь до сих пор находится.

Марк Илларионович понимал, что перегнул палку с его задержанием, но угрызения совести его не мучили.

Лишь к третьему часу пополудни созрел он для того, чтобы освободить грубияна. Зашел к нему в камеру, а там сонное царство. Сморило похмельного Антона после нехитрого обеда за казенный счет. Спит без задних ног, храпит в обе ноздри.

– Зона, подъем! – гаркнул Панфилов.

Грецкий сначала вскочил на ноги, а затем только сообразил, что произошло.

– Хватит дрыхнуть, баклан! С вещами на выход. Документы, деньги, ключи получишь у дежурного.

– Ты хоть понимаешь, мент, что я этого так просто не оставлю! Пора положить конец ментовскому беспределу!

– Бойко говоришь, масштабно, – усмехнулся Марк Илларионович.

 – Почему ты еще не депутат?

– Всему свое время!.. А ты мне за все ответишь!

– Я тебе, может, жизнь спас. Разбился бы спьяну к чертовой матери. Знаешь, как это бывает…

– Тебе лучше это знать, – криво усмехнулся Грецкий.

– Знаю… Чудом тогда выжил…

– Ничего, я тебя похороню. Морально.