Пацаны, не стреляйте друг в друга

– Отец, значит, гонит? – уже едва ворочая языком, спросил он.

– Отец, – кивнула она.

– И аппарат у него есть?

– Есть.

– И зовут тебя Павлина.

– Почему Павлина?

– Потому что Морозова. Павлика Морозова знаешь? Так ты Павлина Морозова. Отца родного сдала… Ты как будто не знаешь, что самогонный аппарат – это статья.

– А-а, да, знаю… – Нонна испуганно захлопала глазами. – Но ты же не станешь сажать его в тюрьму.

– Не стану… Аппарат самогонный сажать не буду, а отца твоего… Может, и посажу…

– Не надо… Пожалуйста…

Неотрывно глядя на Марка, Нонна расстегнула одну пуговичку на блузке, вторую.

– Эй, ты что делаешь? – пьяно вытаращился на нее Панфилов.

– Не хочу, чтобы отец в тюрьму садился…

Она расстегнула и третью пуговичку, и четвертую.

– Лучше я лягу…

– Чего?

– С тобой лягу! Во искупление отцовских грехов…

– Я тебе сейчас лягу!.. Ты за кого меня держишь!

Он пытался остановить Нонну, но не смог. Да и в том состоянии, в котором он находился, не очень-то хотелось останавливать ее.

Проснулся Марк ночью, от яркого света. Посреди комнаты стояла Настя и потрясенно смотрела на него. А он лежал в своей кровати, рядом, раскрывшись, спала полуголая Нонна…

– Вот ты какой! – с обличительным презрением воскликнула Настя.

И, повернувшись к нему спиной, бросилась вон из комнаты.

Марк наспех оделся, спотыкаясь, выскочил вслед за ней во двор, но ее и след простыл… Он схватился за голову, сел прямо на землю, качнулся из стороны в сторону, как китайский божок.

Голова чугунная, во рту смрадная засуха. Слишком много выпил он с вечера, слетел с болтов, потому и сдался Нонне на милость. И тут вдруг Настя, как внезапное и необъяснимое видение… А может, и не было ее. Может, померещилось ему спьяну.

Марк поднялся, подошел к калитке. Закрыта. Если бы Настя убегала, она бы не догадалась ее закрыть… Значит, не было ее…

Проснулся он поздно утром. Нонны уже не было. В комнате порядок, на столе, вместо остатков вчерашнего пиршества, стеклянная банка с цветами.

Марк встал, потирая виски вышел во двор. Там и столкнулся с Егоровной. Она смотрела на него с осуждением.

– Что ж ты блудство развел, Марк Илларионович! С одной девкой гуляешь, с другой спишь…

– Не было ничего, – недовольно буркнул он.

Егоровна свечку ему не держала, значит, есть шанс отвертеться.

– Как же не было. Видела я, как этаутром от тебя уходила.