Перебиты, поломаны крылья

И беспардонно всучил Илье пустую кружку, пальцем показал на вонючий угол, где можно было разжиться водой. Но Илья упрямо мотнул головой. Он хотел до ветру, но крепился – лишь бы не подходить к зловонной дырке. Неплохо было бы чайком побаловаться, но уж лучше обойтись без него, чем набирать воду из смердящего «родника».

– Ты что, не понял? – нахохлился Архип.

Беспечная, казалось бы, улыбка сошла с его лица, в глазах колко блеснули хищные стрелки.

– Тебе сказали воды принести, давай, двигай!

Илья физически был крепче этого нахала, но ему не хватило крепости духа, чтобы перечить ему дальше.

Илья подошел к отхожему месту, которое здесь называлось дючкой, зажимая пальцами нос, набрал в кружку воды, принес ее Архипу.

– Ну вот, браток, а ты боялся! – одними губами улыбнулся тот и вроде как от доброты душевной похлопал Илью по плечу.

И тут же толкнул в бок интеллигента, сидевшего по другую от него сторону.

– Не спи, мужик, замерзнешь. Дрова давай!

– Дрова?! – удивился тот. – Позвольте, откуда у меня могут быть дрова!

– Не позволю… Майку давай, полотенце, что там у тебя есть…

– Ах да, могу дать полотенце. Правда, оно не совсем свежее…

Интеллигент полез в свою сумку, но Архип вырвал ее у него из рук, подтянул к себе, сам порылся в ней – вытащил оттуда и забрал себе несвежее, уже не раз пользованное полотенце, также присвоил другое, тоже не очень чистое, но сухое.

– Зачем ты так делаешь? – вяло и даже затравленно возмутился мужчина. – Так нельзя!

– Да ладно тебе, угомонись!

Архип вернул ему сумку, одно конфискованное полотенце свернул плотным жгутом, положил на пол и, сев на корточки, поджег, вторым обмотал ручку кружки и поднял ее над огнем.

– Учитесь, пока я жив, – наслаждаясь своим превосходством над новичками, улыбнулся он во всю ширь своего щербатого рта.

От горящего полотенца поднимался едкий, чадящий дым, но Илью он не раздражал, скорее напротив. Этот дым заглушал вонь от сортира, а еще от него веяло теплом пусть и не домашнего, но все же очага, над которым грелась вода.

До кипения чай доводил уже Кирилл – так звали спившегося интеллигента. Сам Архип обжигать руки не захотел.

В закипевшую воду он бросил полпачки чая, накрыл ее тетрадкой из своей сумки.