Перебиты, поломаны крылья

– Там же очередь.

– А в очереди люди, которые очередь свою продают. Если запрещенных вложений нет, посылку передадут в целости и сохранности, у нас с этим строго…

– Да уж, строже не бывает, – усмехнулась Нила.

– Не я эти порядки устанавливаю и не мне их отменять. Да и для твоего Ильи будет лучше. Если кто узнает, что он из моего кабинета с посылкой вышел – ты хоть представляешь, что с ним будет? И убить могут. Обвинят в сотрудничестве с оперчастью – и на нож. Да, и такое у нас бывает, мы, конечно, боремся, но не всегда успешно…

– А телефон передать ему можно?

– Не положено.

С моего телефона позвонит, у меня в кабинете, только ты «симку» ему передай, а то у меня денег на счете не очень…

– А ты скажи мне свой номер телефона, я положу деньги на твой счет.

Андрей мог бы воспользоваться моментом: Нила была сейчас в таком состоянии, что не задумываясь положила бы на его счет и пять, и десять тысяч. Но он не стал этого делать.

– Не надо, – покачал он головой. – Просто «симку» ему передай.

– Даже не знаю, как тебя благодарить. Если какие вдруг проблемы, ты не стесняйся, обращайся ко мне.

– Я подумаю.

Он устремил взгляд на закрытые ворота, сосредоточенно поджал губы – всем своим видом показал, что ему пора. Но Нила не торопилась выходить из машины.

– Я еще тебя спросить хотела, – неуверенно сказала она.

– Да.

– Мама твоя говорила, что ты работаешь оперуполномоченным в тюрьме.

– Допустим.

– Это как бы сыщик, я правильно понимаю?

– Ну, в общем-то, да.

Оперативная часть следственного изолятора осуществляет оперативно-розыскную деятельность. Я понятно говорю?

– Думаю, что да. Поэтому и спрашиваю, может быть, ты мне поможешь?

– Чем?

– Я же говорю – Илья не убивал. Кто-то другой это сделал, может, муж убитой… Окулов его фамилия, имя-отчество – Антон Борисович. Вот бы провести расследование… Я понимаю, это не твое дело, но я бы заплатила тебе. Нет, не как должностному лицу, а как частному детективу. В точности по прейскуранту.

– А этот Окулов – он что, тоже у нас сидит?

– Ну нет, конечно.

Он-то дома сейчас. Илья в тюрьме, а он дома…

– Боюсь, что я ничем не могу тебе помочь. Мы работаем исключительно со спецконтингентом, то есть с заключенными. А теми, кто на воле, занимается уголовный розыск управлений внутренних дел.

– Но ты же в школе милиции учился.

– И что?

– Ничего… – стушевалась Нила. – Я понимаю, не твоя специализация, да и времени, наверное, нет…

– Совершенно верно.