Подсадная тетка

Уж она-то должна была знать маньяка, если впустила его к себе в дом. Опроси родственников, знакомых...

Лариса понимала, что работы будет невпроворот. Но готова была прогнать через сито горы породы, чтобы раздобыть маленькое зернышко истины.

Из управления она отправилась на Таганку. Служебную машину вел Сергей Сурьмин. С Садового кольца он вышел на Народную улицу, вырулил на Таганскую, а оттуда попал в Товарищеский переулок.

Самая обыкновенная улочка старой Москвы. Дома старой, местами еще дореволюционной застройки.

– В этом районе, на Большой Коммунистической, Яузская больница находится, – блеснул познаниями Артем. – Там целое кладбище, где чекисты расстрелянных хоронили...

– Веселенькое местечко, – усмехнулся Сергей.

– Если точнее, то место здесь дурное. Переулок раньше Дурным и назывался. А до этого Чертовым был... Под больницу особняк купца Баташова отдали. Не слыхали о таком?

– Нет.

– Так вот, когда в его покоях делали ремонт, потайной ход нашли, а там кучу костей человеческих.

– Ага, а отпущения грехов не заработал, – хмыкнул Сергей. – Вот и мается злодейская душа – насильничает и убивает...

Через арочный пролет машина въехала во двор-колодец сталинского дома, первые два этажа которого занимали офисы коммерческих структур. Квартира Ирины Лисицыной находилась на третьем этаже.

Прежде чем наведаться в ОВД «Таганское», Лариса хотела хотя бы побывать в доме, где произошло преступление.

Но дверь была открыта. Лариса осторожно вошла в квартиру. На полу в прихожей она увидела человеческий силуэт, обведенный мелом. Отсюда к телефону тянулась смертельно раненная Ирина, на этом же месте она и умерла. Труп давно уже в морге. Эксперты тоже закончили свою работу. Квартира, по идее, уже должна была быть опечатана. Но в комнате Лариса увидела молодого человека в штатском и заплаканную женщину преклонных лет.

– Вы к кому? – ретиво вскочил с кресла парень.

Лариса представилась.

– Старший лейтенант милиции Панов, – в свою очередь назвался молодой человек. – Оперуполномоченный уголовного розыска...

Ларисе он обрадовался, как самому родному на земле человеку. Нетрудно было понять, почему.

– Говорят, дело вам передают...

Старлею неудобно было изображать свою радость в присутствии матери погибшей девушки. А так он бы сейчас растягивал рот до ушей.