Постой, паровоз!

Поэтому она мягко положила свои ладошки ему на грудь и так же мягко оттолкнула от себя. Хотел бы он, чтобы она вытолкала его таким образом к самому краю света. Хотел бы он там с ней остаться. Чтобы никого там, кроме них, не было. Ни постылой Люды, ни успешных мужчин, которым она могла бы ответить взаимностью. Только он и только она…

– О чем ты думаешь, мастер-ломастер? – усмехнулась она.

– Я не ломастер…

– Ах да, извини, ты же у нас долбильщик. Ты починил тогда свет?

– Да.

– Много было мусора?

– Да.

Но я за собой все убрал.

– Я же говорю, молодец. Сколько тебе лет, Зина?

– Я не Зина. Я – Зиновий.

– Сколько лет, спрашиваю?

Наташа с насмешкой смотрела на него. Насмехалась над ним. Но вместе с тем в ее глазах проглядывал интерес к его скромной персоне. Этот интерес можно было рассматривать в равной степени и как надежду на взаимность с ее стороны, и как прелюдию к какому-то подвоху. В прошлом Зиновию часто приходилось становиться жертвой разных подвохов. И в школе были ребята, которым нравилось издеваться над ним, и в армии.

Теперь вот Наташа. Пусть делает, что хочет. Лишь бы только не уходила…

– Двадцать один. А что?

– Очко, значит.

– Что?

– Счастливая цифра, говорю. А счастье есть?

– А-а, не знаю…

– Жене сколько лет?

– Тридцать.

– А выглядит на все сто. Как же тебя угораздило?

– Да так…

– Что, другие бабы не дают? Только такие коровы, как она?

– Зачем ты так говоришь?

– Потому что твоя жена – корова, потому так и говорю…

– Не надо так.

– Она корова, а ты телок. Знаешь, почему тебе нормальные бабы не дают? Потому что ты телок.

– Прекрати! – возмутился Зиновий.

Но Наташа и не думала останавливаться. Ее несло.

– Телок ты! Телок безрогий! Или рогатый?! А наставляет жена рога! Наставляет!

– Ну, хватит!

– Был бы мужиком, врезал бы мне за такие слова. Но ты же не мужик. Ты баба. Баба Зина. Зина, ау! Как дела, Зина?

Зиновию вдруг показалось, что она только того и ждет, чтобы он влепил ей пощечину.

Но выше его сил было поднять на нее руку. Да и не хотелось ее бить. Пусть говорит, пусть изгаляется. Лишь бы только не уходила. И сам он не уйдет… Может, он и в самом деле ведет себя как баба, но ведь ничего не изменишь. Можно изобразить из себя крутого норовистого мужика, только что это даст? Ведь мягкость характера все равно останется…

– А хочешь, я мужика из тебя сделаю, а? – приподнявшись на носочках, заглянула ему в глаза Наташа.