Постой, паровоз!

Надо так надо… В армии он через два дня на третий в наряды ходил, и все дневальным по роте. Два года чужое дерьмо выгребал, и ничего, живым и здоровым домой вернулся…

– Да погоди ты, – осадил его фиксатый. – Сначала отдохни с дороги, водички попей. А я тебя водичкой угощу, браток. Вертун, ходь сюда!

Перед Зиновием всплыла еще одна уголовная рожа. В одной руке три одинаковые алюминиевые кружки.

– Сходи, водички набери, – велел он.

Зиновий послушно сходил к умывальнику, набрал воды во все кружки. Когда вернулся, фиксатый и его дружок уже сидели на его койке.

Вертун взглядом показал на табуретку, но вовсе не для того, чтобы Зиновий сел на нее. Он должен был поставить туда кружки, а сам остаться стоять.

– Играть будем, – ощерился он. – Игра такая, «Светофор», может, слышал, а?

– Нет, – подавленно мотнул головой Зиновий.

– Ну, я тебя научу. Смотри, эта кружка обозначает красный цвет, эта – желтый, эта – зеленый. Я сейчас их прокручу, а ты отгадаешь, какая кружка какого цвета. Сечешь?

Зиновий подавленно кивнул, хотя на самом деле невозможно было понять, как определить цвет той или иной кружки.

Ведь они абсолютно одинаковые. А если Вертун их еще и прокрутит, то все вообще запутается до невозможности.

– Угадаешь – хорошо, нет – выпиваешь воду. Так, начнем. Какого цвета эта бадейка?

– Зеленого.

– Ты что, дальтоник, в натуре? – хмыкнул фиксатый.

Это означало, что Зиновий не угадал. Может, и угадал, но ведь проверить не было возможности: все кружки абсолютно одинаковые. И фишка в данном случае могла лечь только так, как ее захотят положить уголовники.

А они все против новичка, значит, шансов на правильный ответ у Зиновия не было.

– Я слышал, бабы дальтонизмом не страдают, – осклабился Вертун.

– Я не баба, – угрюмо буркнул Зиновий.

– Так потому и дальтоник, гы. Ну, Зина, давай, дерни за наше здоровье!

Первую кружку Зиновий осушил в охотку: очень хотелось пить. Вторую без всякого вдохновения. Третью выпил через силу. Четвертая залезла в живот с огромным трудом.

И непонятно, как в раздутый живот поместилась пятая и даже шестая. А вот седьмая идти внутрь не захотела. И насилие над собой вызывало рвоту. Зиновий еле успел заскочить за фанерную перегородку и вывернуть свое чрево наизнанку…

Затем наступила передышка, во время которой Зиновий надраивал загаженную чашу «Генуя», в простонародье именуемую «очко». После чего снова была игра в «Светофор». И снова он пил воду до тех пор, пока его не вырвало. И снова приборка.