Пуля рассудит

Истлело почти все, хорошо сохранились только волосы и туфли на шпильках, что указывало на их принадлежность к женскому полу. Страшно, тошно, а работать надо. Нужно думать, вспоминать, анализировать. Судмедэксперту же снова уже в лаборатории придется ворошить полуистлевшую плоть, подтверждая на сей раз официально свое же первоначальное предположение: женщины были застрелены, и в одном теле нашлись пулевые отверстия, и в другом.

Трупы еще не увезли, криминалисты только заканчивают работу, а стройка уже шумит.

– Холодно, – сказал Паша Луков, оттянув и тут же отпустив полы расстегнутой куртки.

Прокофьев бросил на подчиненного быстрый взгляд. Бравирует парень, нарочно держит куртку нараспашку. Но ему-то можно, здоровья ему не занимать, грудь у него широкая, дыхание сильное – спирометр зашкалит, если дунет. Высокий, с располагающей внешностью – открытое светлое лицо, ясный взгляд. И язык хорошо подвешен. Говорят, сначала язык родился, а затем сам Паша.

– Следы остыли, – добавил Саша.

Он тоже Луков, и такой же любитель поговорить.

Та же стать, тот же ясный лик, что и у брата. И язык родился раньше его. Паша и Саша не просто братья, они близнецы.

– Холодный след, – согласился Паша.

– А ты попробуй его согреть, – усмехнулся Прокофьев.

Сначала парень покосился на брата, который с улыбкой до ушей заключал в объятия воображаемую девушку, затем глянул на своего начальника.

– Товарищ майор!

– Силой мысли попробуй согреть, – пояснил Прокофьев. – Что за дорога? Что за место?

Трасса федеральная, можно сказать, главная транспортная артерия областного центра, место шумное, оживленное, неподалеку стоянка для дальнобойщиков.

До того как начались строительные работы, здесь паслись проститутки, здесь же с них стригли деньги.

– Лесополоса здесь была. – Саша пнул заледеневший кусок слежавшегося снега.

Луковы в отделе недавно, чуть больше года в строю, но до своего перевода в управление уголовного розыска они успели набраться опыта в ОВД Заводского района.

И криминальную историю родного города знали не понаслышке.

– И лесные нимфы… – кивнул Паша. – Здесь их и похоронили.

– Если покойные девицы – проститутки, значит, убил их Карамболь, – предположил его брат.

– Карамболь – птица важная, сам он вряд ли станет убивать…

– Значит, будем работать с его выводком. Возможно, кто-то из его сутенеров отличился, – с изрядной долей уверенности сказал Прокофьев.

– А клиенты не в счет?

Прокофьев качнул головой.