Раненый зверь

Условно… Здесь распишитесь!

И без того неровные строчки протокола разбегались перед глазами, но Павел все-таки осилил их. Не читая, можно было и приговор себе подписать.

Следователь ушел, и его место заняла Оксана. Павел посмотрел на нее с плохо скрытой неприязнью. Практика сейчас у Оксаны, и заведующий отделением ходатайствовал перед училищным начальством, чтобы она отрабатывала ее здесь. Что, просто так ходатайствовал? Наверняка Оксана его как-то за это отблагодарила…

Ночевала она в отделении через день – то дежурство, то просто с Павлом в палате останется.

А состояние у него хреновое. Вроде и голова соображает, и речь внятная, но подняться с постели он не может. Любое серьезное движение вызывало сильнейшее головокружение, а от переутомления выключалось сознание. Не мог он подниматься с койки, не в состоянии был контролировать действия Оксаны. А она, возможно, не только с врачами крутила. Она через день дома у него ночевала, и неизвестно с кем. Илья с ней был, но ведь это не помеха. Уложит Оксана его спать, закроет дверь на ключ, а сама с Робиком… Или еще с кем-то… Бормана ведь и на цепь можно посадить.

– Ну, что он сказал? – спросила девушка.

Павел смотрел на нее, но видел плохо. Качающийся туман перед глазами, и в голове шторм поднялся, как бы не стошнило…

– Три года. Условно.

– Условно – это хорошо… Ты бы с Геной поговорил, – сказала она.

– С Геной? – Павел удивленно повел бровью.

Гена Елизаров и Сергей Широков были его лучшими друзьями. С Геной он служил срочную в Афгане, а Серега его школьный друг, и карате они вместе занимались. Доверял он этим ребятам, поэтому и замутил с ними опасное дело.

– Он же сейчас вместо тебя… ну, по вашему делу…

– И что?

Павел не посвящал Оксану в свои дела, но, похоже, она сама во всем разобралась.

– Если вдруг вас застукают… У них судимости нет, а у тебя имеется.

И срок тебе светит… Пусть они сами, без тебя…

– Они и так сами.

– Я не в том смысле. Если вдруг их возьмут, пусть они все на себя берут. Ну, как будто твое дело сторона…

– Не возьмут их.

– А вдруг?

– Не могу я так сказать.

– А я могу. И скажу.

Павел хотел одернуть Оксану, сказать, чтобы она не лезла в его дела, но потерял сознание. А когда он пришел в себя, ее уже не было.