Король Дебрей

– Ринка!

Я обернулась, нарочито скривив недовольную рожу: – Что еще?

– Пошли в магазин?

– Господи, Борь, ну зачем?!

– Чтобы прогуляться со мной. Ты же знаешь, здесь только одно развлечение – по магазинам ходить. Не хочешь? Ну, или пошли до дома провожу.

Блеск просто! Дома меня как раз ждет мать, которая как только увидит Борю, тут же впадет в ярость. Начнутся еще одни поучения по теме: влияние вмешательства мужского организма в женские мозги. Ну, уж нет! Хватит с меня сегодня.

– Я не хочу развлекаться, и до дома я одна дойду.

Спасибо.

Тот стоял как вкопанный, но в лице не изменился.

– Почему ты такая злая? – Спросил он, когда я уже отвернулась. Что ж, пришлось повернуться опять. Что-что, а этот вопрос я больше всего на свете терпеть не могла. Правда, я его слышала в основном от матери. Причем, после ее «лекций». Действительно, почему?

– Борь, – я проговаривала каждый слог, будто объясняя ребенку какой-то сложный термин: – я не злая. Я просто не хочу сейчас ни с кем разговаривать.

Ты прекрасно знаешь, что происходит в школе и в моей семье. Все это знают, это чертова деревня! Пожалуйста, пере…

– Да злая ты, вот и все. – Просипел он с ноткой отвращения.

Паром, выходившим из моих ушей, можно было гладить шторы. Нет, это просто невозможный человек! Невозможно невыносимый!

Сделав пару вдохов-выдохов, я начала ему еще раз объяснять ранее сказанное, но все прервал автомобильный гудок. Это был мой отец, приехавший на старенькой девятке.

– Ринка, выйдем, поговорим?

Я облегченно вздохнула.

Еще никогда я так не радовалась тому, что меня перебили. Пытаться вразумить своего одноклассника – бесполезный труд. Он всегда найдет подтверждение своим убеждениям. Если надо будет – сам вывернет истину в свою пользу. Пустая трата времени. Я как-то вычитала в библиотеке подходящий фразеологизм, но уже забыла его.

Одарив Борю мимолетным взглядом, я попрощалась с ним. Благо, я давно научилась в мгновенье становиться безразличной. Будто ничего и не было. На его же недовольную мину нельзя было смотреть без сострадания.

Весь гнев людской в этом лице собран, как тогда, на маминых посиделках, только в лице тетушки, стоило лишь задать неудобный вопрос. Правда, я и сейчас радости не испытывала.

– Привет, пап. Я думала, не увижу тебя на этой неделе.

Тот с досадой пробубнил: – Дела были.

Ага, дела. Плавали. Знаем.

– Я тебя отвлек, наверное, – выдохнув, продолжил он: – может я тогда позже…

– Не позже. Ты очень даже вовремя.