Русалка в золотой чешуе

Дальше всех продвинулся Алик. Он не учил ее основам, не встраивал в системную философию, а тупо показывал приемы, которые могли пригодиться в жизни.

Рот у насильника приоткрыт, ноздри у него широкие. Дана просунула палец ему за щеку, резко растянула ее. Другой она вставила в ноздрю. Слизко, мерзко, но будет еще хуже, если под платье всунется гнусь этого потного борова.

Насильник взвыл. Наверное, он хотел спросить, что делает Дана, но через боль из его груди вырывались лишь какие-то нечленораздельные звуки.

Да и зачем спрашивать, если все и так ясно. Дана держала этого козла за морду!

Но остановить мужика ей не удалось. Он резко подался назад, соскочил с лежака и на мгновение пропал за занавеской.

Этого времени Дане вполне хватило на то, чтобы осознать весь ужас своего положения. Ночной клуб и девичник остались где-то в привычной реальности, а она со стартового танцпола перенеслась в какое-то левое измерение. Отрывная музыка, крейзи-коктейль – вот тебе и безумная даль, полная опасных приключений.

На одинокую задницу. Кабина трейлера с одурелым от похоти дальнобойщиком. Да, на девичнике у Зайки не было мужчин, но уж лучше заняться лесбийской любовью, чем сексом с этим вот жирным вонючим боровом.

– Ну, держись! – Дальнобойщик перевел дух и снова рванул к Дане, пытаясь заполнить своей тушей тесное пространство спального отсека.

– Тварь! Да мой отец шкуру с тебя снимет, наизнанку вывернет и…

Да, отец у Даны мужчина суровый и крутой. В девяностые годы воевал с бандитами, отстоял свой банк.

Это не могло не сказаться на его характере. У него своя служба безопасности, а там еще те головорезы. Эти ребята и в самом деле запросто могли снять с дальнобойщика шкуру, вывернуть ее наизнанку и натянуть обратно.

Только вот озвучить свое грозное пророчество до конца Дана не успела. Насильник навалился на нее, зажал рот. Он держал ее руки, не позволял вцепиться в глаза. Сейчас трусики стянет, и начнется всякое разное. В гробу она видела такие приключения!

Машина вдруг остановилась.

Дана услышала, как под кабиной что-то тихонько прошипело.

– Васька, твою мать!

Водитель стащил с нее своего дружка.

Тот снова скатился в кабину и возмущенно спросил:

– Юра, какого хрена?

Но Юра не слушал его. Он смотрел на Дану, отталкивая Ваську, рвущегося к ней.

Дана смотрела на него, готовая ткнуть пальцем в глаз, если он вдруг сунется к ней. Глаза у него маленькие, спрятанные под крупными, напирающими надбровьями.