Семья в законе

Так думал Эдуард, глядя, как жена садится в машину.

Дождавшись, когда «Пежо» скроется за воротами, он сел за руль, завел двигатель. И спустя примерно полчаса уже входил в двери казино, расположенного на первом этаже высотного дома.

Нет, он приехал сюда вовсе не для того, чтобы проигрывать деньги. Напротив, он собирался их зарабатывать. Охранник в черном костюме молча склонил перед ним голову в знак приветствия, а больше на пути в кабинет ему никто не попался. Утро для казино все равно, что ночь для мэрии. Днем чиновники работают, а вечером едут сюда, чтобы пощекотать себе нервы.

Ночью в здании мэрии пусто, а здесь крутится рулетка, и скачет шарик счастья. А утром все столы в большом игровом зале пустуют, крупье не видно. И в небольшом стриптиз-баре тишина, и только слышно, как орудует шваброй уборщица.

Зато в директорской приемной все как у людей – и компьютер включен, и красавица Карина уже складывает на мониторе тетрис. Завидев начальника, она мило улыбнулась, но со своего места не поднялась, лишь слегка обозначила стартовое движение.

Пышные волосы, большие глаза под цветными линзами, эротический аромат духов.

Еще вчера Карина поднималась ему навстречу в полный рост, но тогда между ними ничего не было, кроме ожиданий. А вчера Эдуард повез девушку домой, но так вышло, что они оказались за городом... Сейчас ему казалось, что иначе и быть не могло.

– Ты что там, голых мужиков разглядываешь? – кивнув на экран монитора, спросил он.

– Ну что ты, Эдик! – с жеманным притворством протянула девушка.

– Я же просил, на работе по имени-отчеству, – поморщился он.

– Да, Эдик... То есть, Эдуард Михайлович.

– И кофе, пожалуйста. Покрепче и без сахара...

Лихопасов любил выкурить утром сигару, сдабривая одну табачную горечь другой, тоже табачной. Начнет он с легкой, ямайской сигары, а после обеда возьмется за мексиканскую, будет смаковать ее под аперитив; ну а вечером в ход пойдет еще более тяжелая, кубинская... Для настоящего ценителя сигар всему свой черед. А Эдуард считал себя ценителем.

Хотя, если честно, сигары он курил больше для престижа, нежели из удовольствия. И церемония этого «священнодействия» порой казалось ему фарсом – эти хьюмидоры, гигростаты, гильотинки, пробойники, щепки для прикуривания, специальные пепельницы... Уж куда приятней сунуть в рот обычную сигарету «Мальборо», прикурить от зажигалки, глубоко затянуться, чтобы взбодрить и вместе с тем успокоить сознание.

И все-таки он достал сигару из хьюмидора, срезал кончик.