Смертельные чары

Заселилась семья в отстроенный дом, нужно съездить на место, посмотреть, что за люди, навести о них справки – вдруг беглые какие-то. Как-то пьяная драка между соседями случилась, пришлось приезжать, вмешиваться. А, в общем, спокойно тут. Вернее, видимость спокойствия. Заборы высокие, и не видно, что за ними творится.

Небедные люди здесь живут, и если они не акулы бизнеса, то уж точно не пескари. А жить среди хищников трудно: не так что-то сделал – получи удар в спину. Так что неудивительно, если утопленник – житель этого новорусского поселения, где все дома имеют прямой выход к реке и в каждом дворе есть пристань, с которой человек запросто может свалиться в воду – как живой, так и новопреставленный.

Из совхозного поселка дорога тянулась через деревню, дальше она выходила на мост и, сворачивая вправо, шла до самого райцентра. От этого же моста, но уже влево ответвлялась дорога, вдоль которой и расположились элитные дома. Слева, вдоль реки – коттеджи, справа – поля, засеянные пшеницей.

Последние несколько домов строились прямо в березовой роще, которую лишь проредили, но полностью не вырубили. Во дворах этих особняков деревья растут настоящие, не доморощенные. И сын Федора там растет. Восемь лет Гоше, и уже полтора года он живет в чужой семье…

Федор подъехал к поселку на своем «Хантере». Отечественный внедорожник, неприхотливый и недорогой в эксплуатации, надежный и с хорошей проходимостью – что еще нужно сельскому менту? За воротами большого красивого дома из светло-желтого кирпича стоял «Порше», но Старостина это мало смущало.

Куда больше его смущала хозяйка дома. Это была красивая статная женщина примерно одного с ним возраста. Валентина лет на десять ее моложе, но и она не выглядела так хорошо, как Надежда Максимовна. Красота у нее не простая, а благородная, аристократическая, и обаяние холодное, нордическое. Если бы Федор был художником, он обязательно бы списал с нее образ Снежной королевы – нет, не ледяной и бездушной, а милой, но совершенно неприступной.

И недоступной.

Старостин нажал на кнопку домофона с вмонтированным в него видеоглазком. Чуть выше на кирпичном столбе была установлена видеокамера посерьезней, с более широким обзором.

Он ожидал услышать голос хозяйки по динамику, но вдруг открылась калитка и появилась она сама.

Насколько он знал, Голикова жила одна, но у нее были помощницы по дому, как она их называла. Не горничная и кухарка, а просто помощницы.