Страсть по понятиям

В голове зазвенело – такое ощущение, что посыпалось разбитое стекло; перед глазами закрутилась карусель, центробежная сила, казалось, подбросила меня к небу, под хвост прыгающей рыбе из пушистого облака. Но нет, на самом деле я оставался на земле. И даже не упал. Просто отскочил на несколько шагов назад, чтобы прийти в себя. Если получится…

В расплывающемся фокусе противник резво шагнул вслед за мной, но тут же застопорил ход. Хоть и похож мужик на монгола, но все-таки выглядел он вполне презентабельно. Дорогой коричневый костюм в тонкую, едва заметную полоску, белая с иголочки сорочка, галстук.

Массивный, тяжеловесный, кривоногий. С такой комплекцией хорошо на лошади скакать, а этот на внедорожнике ездит, на большом черном «Гелендвагене». Машина хоть и не новая, но смотрится прилично, а тут я на своем стареньком автобусе со слабыми тормозами. Нестыковка… Хотя нет, стыковка-то как раз состоялась. Сначала автобус – с джипом, потом кулак – с моей многострадальной физиономией. И пьеса эта, увы, еще не закончена: акт возмездия продолжается. И хорошо, если это не будет концовкой для меня.

Любит узкоглазый подраться, и удар у него мощнейший, только вот внешняя солидность не позволяет ему гнаться за мной вприпрыжку. Потому и сбавил он ход. Неторопливо ко мне подходит, кулаки уже наготове, кривые желтоватые зубы чуть оскалены. Я тоже человек солидный, профессия у меня, в общем-то, уважаемая, да и гордость есть. Только я не стеснялся отступать. А дорога длинная, пятиться можно сколько угодно. Велика Россия, и отступать есть куда – до Москвы без малого тысяча километров.

Шоссе достаточно загруженное, но сейчас машин мало – никто не мешает мне ретироваться… пардон, менять диспозицию. Нет, это не трусость, просто я еще не оправился от молотобойных ударов.

«Монгол» остановился, презрительно ухмыльнулся. Ну да, враг разгромлен, и преследовать его жалкие остатки – не царское дело. Или кто у них там за главного был, в Золотой Орде? Главный хан? Главхан?.. Ну да, не главхановское это дело – гнаться за поверженным врагом.

– Иди сюда, придурок! – на чистом русском языке позвал меня этот «главхан».

Голос у него на удивление тонкий, но не звонкий, незвучный. Ему приходилось напрягать голосовые связки, чтобы докричаться до меня, даже жилы у него на шее от этих усилий вздулись. Неяркий у него голос, может, потому он и не стал говорить со мной, а сразу в драку…

А у меня голос вполне себе ничего – звучный баритон, гораздо более близкий к басу, нежели к тенору.