Судьбы вершитель, спусковой крючок

И, прежде чем выйти на задание, тщательно просчитывают маршруты отхода и по возможности готовят схроны – небольшие, тщательно замаскированные землянки. Если вдруг разведгруппа попадала в окружение, она пряталась в таком убежище, и тогда цена жизни ставилась в прямую зависимость от качества маскировки. Однажды Егору приходилось пережидать опасность таким образом. Вместе с Артемом.

– Помнишь, как от Базаева уходили? – спросил он.

– Я все, брат, помню. И от Базаева ушли, и от этих козлов уйдем. Все будет нормально, братишка, поверь мне.

– Если тебе не верить, то кому верить? – улыбнулся Егор.

Машину они бросили в тридцати километрах от места преступления. Дальше пошли пешком, углубляясь в глубь шатурских лесов. Артем двигался впереди, но когда вышли к болотам, его сменил Егор. У него был особый нюх на гиблые топи. И кому сейчас, как не ему, вести за собой своего командира.

Торфяники, вода, чахлые деревья. Впереди топкая трясина.

– Дальше идти нельзя, – покачал головой Егор.

– А мы и не пойдем.

В голосе Артема угадывалась особая, предостерегающе-опасная интонация. Егор вдруг почувствовал, что под ногами колыхнулась трясина – в прямом и переносном смысле. Он резко обернулся и увидел направленный на него пистолет.

– Извини, брат.

В глазах у Артема стояли слезы, но взгляд ледяной, космическая пустота в нем. И палец плавно давит на спусковой крючок. Это смерть…

* * *

Ленка изображала мученические страдания.

– Ну не козел, а! Забросил за плечи, раз-два, ну, думаю, все.

А нет, через пять минут снова… За час четыре раза. Не человек, а кролик!..

– Так все-таки кто он, козел или кролик? – ухмыльнулась Тонька. И, не дожидаясь уточняющего ответа, сказала: – Съешь лимон, а то улыбка до ушей!

– Да какая там улыбка! – с фальшивым недовольством отмахнулась Ленка.

– Улыбка секстинской секс-бомбы! – развеселилась Тонька. – Надо же, за час четыре раза!.. Ты бы уж до пяти округлила или до десяти…

– Не, ну честно, четыре раза!

– Вот я и говорю, съешь лимон!

Рита слушала разговор и тускло улыбалась.

Нехорошо ей. Как и Ленка, она только что вернулась с «задания». Два дальнобойщика за час, хорошо, что в порядке живой очереди, а не сразу. Но душу вымотали…

– Опять двадцать пять! – недовольно поморщилась Тонька, глядя, как на обочину к ним съезжает «КамАЗ» с фургоном.

Но едва машина остановилась, лицо ее разгладилось, рука невольно оправила волосы. Приосанилась, подбоченилась.