Тревожит память былую рану

Все так же, как и в прошлый раз. Двуместный «люкс» на одного пассажира. Что мать шикует, что дочь. Но ведь по средствам… Вероника тяжело плюхнулась на свою полку, легла на бок, подобрав под себя ноги в черных джинсах.

– Зачем ты меня остановил? – с трудом подняв голову, скорее с благодарностью, чем с осуждением посмотрела на него девушка.

– Я же сказал, чтобы ты не наломала дров.

– Я уже наломала. В Иркутске…

– Ну, было и было.

– Тебе что, все равно? – Возмущение было столь велико, что Вероника соскочила с полки, села, руками упершись в столик.

– Я пойду.

Егор взялся за ручку двери, но Вероника его остановила.

– Иди! А я сейчас по мужикам пойду! – пригрозила она. – Тут в соседнем купе один озабоченный…

– И зачем ты это мне говоришь? – с упреком спросил парень.

– А чтобы ты знал!

– Что я должен знать?

– Что ты меня бесишь!.. Что я из-за тебя схожу с ума!.. Ты идиот! Ты сволочь! Ты гад!.. Ты… Ты…

Она встала и, падая, руками вцепилась в его шею.

Егор вернул ее на место, но не смог от нее отцепиться. Все-таки она поймала его губы, все-таки впилась в них…

Целоваться она не умела, но губы у нее вкусные, сладкие и сочные – пьяная вишня на коньяке. А тело такое податливое… Но ведь Егор не должен быть с ней. Это противоестественно…

И все-таки он смог оторваться от нее, сел на заправленную полку. Вероника по инерции потянулась за ним, но, осознав свою беспомощность, безнадежно махнула рукой.

– Зачем ты от меня бегаешь?

– Не знаю.

– Ты не хочешь со мной, потому что был с моей матерью?

– Может быть.

– А может, ты думаешь, что я еще девочка?.. Нет, я уже не девочка… У меня, правда, было в Иркутске… А что, нельзя?! Я уже взрослая, мне зимой уже восемнадцать будет!..

– Кто говорит, что нельзя?

– А что, можно?! Я отдалась ему, как последняя тварь… Знал бы ты, как на душе тошно…

Вероника всхлипнула и заплакала, растирая тушь вокруг глаз.

– Просто забудь, – посоветовал Егор.

– Как я могу это забыть? Ведь это все из-за тебя!.. Я тебя ненавижу! Это все со зла! – снова стала впадать в истерику девушка. – Если бы тогда… ничего бы не было… То есть было бы, но с тобой…

– Тебе нужно успокоиться.

– Вали отсюда! Я сказала, вали!..

Она вскочила со своего места, вытянув перед собой ощетинившиеся когтями руки, словно кошка, выпустившая коготки.