Тюрьма, зачем сгубила ты меня?

Крепкими от природы и желтыми от табака зубами он вгрызся в сочную, аппетитно хрустящую мякоть. Казалось, именно для того он и подошел к Георгию, чтобы выцыганить у него этот плод. Но так только казалось…

– Если б твоя жена телевизор еще передала, – как бы невзначай сказал он.

– Телевизор? А разве можно?

– Розетки есть, значит, можно… Можно, можно, – широко улыбнулся Федор. – Раньше в камерах розеток не было. И лампочки в стену вмуровывали, чтобы провод к ней нельзя было бросить… А сейчас и розетки есть, и телевизор можно.

Если есть. А у нас, как видишь, нет…

– Так ты бы мне сразу сказал, я бы организовал, – взбудоражился Карцев. – А то вторую неделю здесь, а ничего не знаю…

– А не зажмет она ящик, нет?

– Да ну ты что! Дерьмо – вопрос!..

Для него было новостью, что в камере можно было держать телевизор. Если можно, то надо лишь решить вопрос с доставкой. А сам телевизор в любом магазине можно тысяч за пять-шесть купить, не проблема.

– Ну тогда заметано, – поощрительно улыбнулся смотрящий.

 – А то скучно без ящика…

– Скучно, – задумавшись, сумрачно сказал Карцев. – Без ящика. А если ящик будет, то…

– Что – то?

– Как бы в него не сыграть.

– Это ты о чем? – нахмурился Федор.

– Да так, каламбур. Игра слов.

– Хреновая какая-то игра… В натуре, как будто камень в мой огород бросил. Камера у нас правильная, беспредела нет вообще, все люди братья, типа того. Как у нас в ящик здесь сыграть можно?

– Извини. Это я сдуру…

– Да ладно, это ты меня извини.

Тебе срок за мокрое шьют, а я к тебе тут со всякими разговорами… Да ты не бойся, сейчас за мокрое высшую меру не дают… Но могут пожизненное. Это еще хуже…

– Спасибо, утешил.

– В натуре… – добродушно улыбнулся Федор. – Ты это, извиняй. И в голову не бери. По твоей части пожизненное не дадут. Десять лет самое большее. А если сильное душевное волнение проканает, то и меньше… Короче, надо закрывать тему. А то, я смотрю, ты совсем с лица съехал… Давай в картишки перекинемся, – неожиданно, но как будто ненавязчиво предложил смотрящий.

– На просто так? – в шутливом тоне, чтобы прогнать тоску, спросил Карцев.

– Ага, счас!.. – весело ощерился Федор. – Если бы в «шеш-беш», тогда можно. А в картах я не мастак…

Георгий не раз убеждался в том, что в нардах смотрящему нет равных. В этом деле с ним мог потягаться только Иван Сидорович, но его еще три дня назад приговорили к сроку и перевели в камеру для осужденных.