Удавка для опера

Балахон странный на нем, колпак клоунский до самого подбородка натянут, прорези для глаз, носа и рта... Стоп! Да это же палач. Бутафорский или самый настоящий?

Рома хотел бы сказать ему пару ласковых. Да только рот его был заклеен скотчем. Скотч. Примета современности...

Палач молча прошел мимо него, подошел к камину, начал разводить огонь.

А затем появился еще один «гость».

Высокий грузный мужчина. Как груша соком, так он истекал важностью. Строгий двубортный костюм на нем, галстук. Представительный тип.

Морда вальяжная!

За ним нарисовались двое. Один лысый. Взгляд сумрачный, лицо серое. Второй – тот самый Шаман, о котором ему Артем рассказывал.

Шаман, «бригадир», под ним вся охрана Ныркова ходит... Но сейчас Шаман на вторых ролях. Значит, этот вальяжный хмырь и есть тот самый Нырков.

А ему-то что от Ромы нужно?

Может, хочет узнать, зачем он в город прибыл. Не верит, что отдыхать приехал. Какой-то подвох учуял. О собственной безопасности печется...

Палач подошел к Роме, сорвал с его рта полоску скотча.

Рома сморщился от боли. Вместе с куском кожи ленту снял.

– Ну что, мент, доигрался? – усаживаясь на табурет, спросил Нырков.

В глазах злость и жажда мести. Только за что мстить?..

– Слушай, а кто ты такой? – грубостью на грубость ответил Рома. – Ты чего тут о себе удумал?..

Ответил ему Шаман. Он подошел к Роме и с размаху съездил его по лицу. Раскрытой ладонью, со всей силы. Знает, что не получит по морде в ответ. Куражится, сволочь...

– Кто я такой, спрашиваешь? – криво усмехнулся Нырков.

 – Хозяин тайги я, доволен?..

– А этот? – Рома показал взглядом на Шамана. – Начальник Чукотки, что ли?

Нырков не ответил. Зато Шаман снова дал о себе знать. Вновь Рома получил по лицу. На этот раз кулаком. Он физически ощущал, как под глазом набухает шишка.

Фингал будет... Как у Инны... Рома и сам не понял, почему он вспомнил про эту самку с большими сиськами...

Нырков сделал знак. И вся его свита исчезла из каземата. И палач испарился.

Он с ним остался один на один. Только Рома при всем желании ничего не смог с ним поделать. Слишком крепко держало его в своих объятиях кресло для пыток.

– Больно? – с издевкой спросил Нырков.

Рома промолчал.

– Больно... Фингал под глазом будет...

К чему он об этом?

– Точно так ты мою жену ударил?

– Кого?! – непонимающе уставился на него Рома.

– Жену мою... Помнишь красивую шатенку, которую ты в кусты затащил?

– Я не понимаю, о чем разговор?..