Убойное лето

Он наводил справки, были у нее мужчины, за кого она собиралась замуж. Но не судьба. С одним мужчиной она жила несколько лет, но не сложилось. Возможно, потому что завести детей у них не получалось. Ни с кем не получилось.

И Вельяминов мог уйти от жены, потому что в семье не было детей.

– Вчера ночью погибла женщина, тоже вот так, вышла из душа в банном халате. И кто-то в нее выстрелил… Возможно, Сарычев.

– Сарычев? – задумалась, вспоминая Вика. – Что-то знакомое… Ах да, миллионы рублей в инкассаторской сумке… И кого он убил?

Она села на стул перед трюмо, взяла фен, но включать не торопилась.

– Может, и убил, – погружаясь в размышления, кивнул Прокофьев.

Вика глянула на него, мило улыбнулась и включила фен. Как будто знала, что шум от прибора не сможет нарушить ход его мысли.

Обыск в доме Сарычева ничего не дал, осмотр машины тоже, и на одежде не было следов крови, пороховых газов. Где находился подозреваемый в момент убийства, установить не удалось, а к месту преступления привязать его не получилось.

Не было Сарычева на базе отдыха, ни одна камера его не зафиксировала, и не регистрировался он нигде. Никаких улик против него, известно лишь то, что он знаком с Вельяминовой, установил в ее квартире «жучки» и что у него отсутствует алиби, но этого явно недостаточно, чтобы осудить.

– А может, и кто-то другой, – все так же в раздумье проговорил Прокофьев.

Только тогда он заметил, что фен не работает и Вика расчесывает уже сухие волосы.

– Кто? – рассеянно, думая о чем-то своем, спросила женщина.

– А если Сарычев не врет? – спросил Прокофьев, обращаясь к себе.

– Может, врет, может, не врет, – сказала Вика – лишь бы что-то сказать.

– Его действительно могли подставить под убийство. Вельяминов спал с его женой, Сарычев мог его за это наказать. Чем не мотив для убийства?

– Пиво, наверное, уже теплое.

– Могли подставить Сарычева, а подставили Вельяминова. Может, Сарычев подставил, а может, кто-то другой.

А подставить Сарычева мог кто-нибудь из любовников Вельяминовой. Возможно, она их для того и заводила, чтобы решить проблему с мужем. Прокофьев усмехнулся. Поздно уже – и мозг засыпает, и мысли еле ворочаются, отсюда и бредовость суждений.

– Пиво, говоришь?

Пиво действительно утратило ледяную свежесть, но бутылочку Егор осушил с превеликим удовольствием. И вспомнил утренний разговор с гражданкой Листьевой.