Южная кровь

– А если достал?

– Я ведь знаю, чем твой отец раньше занимался.

– Что?! – похолодела Майя.

Ну да, ошибся отец в молодости, не той дорогой пошел. Но Фомин выяснил, не убивал отец никого на той злосчастной свадьбе, когда погибла дочь крутого авторитета. Должен был, но не смог заставить себя выстрелить.

– Ничего. – Варшавин смотрел на нее напряженно, с демонической улыбкой.

Он вел себя так, словно ставил в зависимость от него. А ведь он действительно мог испортить жизнь ее отцу. Влезет в его прошлое, найдет или придумает что-то криминальное, возбудит уголовное дело, а это тюрьма… Фомин предупреждал, что Варшавин очень опасный человек.

– Не надо трогать моего отца.

– Не надо мне дерзить, девочка моя.

– Извините! – выдавила Майя.

– Плохо тебя отец воспитывал, не знаешь ты, что такое вежливость и воспитанность. Но мы его наказывать не будем. Пусть живет себе спокойно, да? – коварно усмехнулся Варшавин.

– Пусть живет, – кивнула Майя, завороженно глядя на него.

– Значит, нет у тебя любовника?

– Нет.

– И твой муж тебя к Стенькину не ревновал?

– Нет.

– А к Фомину?

– При чем здесь Фомин?

– Фомин всегда при чем, – сказал сквозь зубы Варшавин. – Фомин ведь тоже мог пристукнуть Стенькина.

– Фомин мог увести у вас девушку, – не удержалась и съязвила Мая.

Варшавин ничего не ответил, но его лицо потемнело от гнева.

– Это было не так уж и трудно, – с едкой ухмылкой продолжала Майя. – И я могу сказать почему.

Не тот он мужчина, который нужен женщинам, и Майя готова была сказать ему это в лицо.

– Убирайся! – сквозь зубы процедил Варшавин.

– Пойду подумаю над своим воспитанием, – кивнула она, поворачиваясь к полковнику спиной. И уже на бегу бросила: – А вы подумайте над своим поведением!..

Варшавин, конечно, козел, но ведь он вполне мог стать человеком. Надо всего лишь поработать над своим характером, очистить в себе от грязи все лучшее, светлое, доброе. Но пусть он сам работает над собой, а от Майи держится подальше.

Глава 3

Один дом из красного кирпича, другой из белого. Один дом пустовал, в другом жила семья, старушка лет восьмидесяти, ее дочь и внучка. Старушка ничего подозрительного не видела, дочь только что вернулась из рейса: работала проводником на поездах дальнего следования. Подозрительную активность в районе своего дома в ночь с двадцать девятого на тридцатое могла наблюдать только внучка, но вчера вечером Родион застать ее не смог.