Вечность и еще два дня

– Почему не к тебе? – спросил Вадим, поднялся с кресла, подсел к ней, мягко обнял за плечи, привлек к себе.

Полина снова увидела себя на плоту. Волна под ним бурлила, качалась, а Вадим еще и раскручивал его, создавал водоворот. Ей жутко хотелось кружиться вместе с ним, но халат мешал, стеснял движения.

– Может, я на тебе жениться хочу! – шепнул он, и его губы коснулись уха.

Полина знала себя. Одно такое прикосновение способно было вызвать в ней волнение, от которого могли отняться ноги.

– Пошел вон! – выкрикнула Полина, резко развернулась к нему, с силой толкнула в грудь.

Вадим упал на спину, раскинул руки и подниматься не стал.

– Ты меня убила! – заявил он и усмехнулся.

– Лучше бы ты… – Полина осеклась, приложила пальцы к губам, чтобы ни одного слова не прорвалось.

– Что «лучше бы ты»?

– Ничего!

Не собиралась она делиться с этим наглым типом своими секретами. Там, на кухне, Полина разомлела от брожений в голове и ниже.

Зачем только Вадим рассказал ей про Варвару? Лучше бы он этого не делал.

– Ну, извини, если обидел, – сказал он и поднялся.

– Оставь меня в покое! – потребовала она.

– Мне уехать?

– Просто оставь меня в покое.

Вадим, конечно, сволочь, ему здесь не место. Но без него дом превратится в гроб, который медленно, год за годом будет опускаться на дно могилы.

– Выпьем? – осведомился он.

– Только ничего не говори.

– Совсем ничего?

– Замолчи!

Какое-то время Вадим изучающе смотрел на нее, затем кивнул, взял бутылку, наполнил до краев рюмки. Полина вовсе не хотела знать, почему он разводится с Варварой, не важно, кто прав, а кто виноват. Если они помирятся, то Полина будет только рада.

Они выпили, повторили.

Вадим вышел из дома, тут же вернулся и сказал:

– А у тебя там банька топится.

Полина молча кивнула. Дрова в печи уже прогорели, но жар остался. Забросить несколько полешек, подождать немного, и можно начинать. Или даже продолжать. Вместе с Вадимом. С ним не страшно. Даже если мама возмутится, осудит, все равно не страшно…

Полина до боли закусила нижнюю губу. Какая мама, какая баня, о чем она, дура, думает?

– Можно? – спросил Вадим.

– Нужно.