Вечность и еще два дня

Вадим управлял челном уверенно, крепко держал руль прямо по курсу и не свернул, когда в дно ударил тупой подводный камень, за ним второй, третий, толчок за толчком, как по стиральной доске. В борт угодила молния, чайки закричали еще громче. А потом тишина, солнце и покой. Рифы исчезли, руль был повернут набок.

Вадим тяжело дышал, обнимал ее.

– Сейчас бы закурить, – сказал он.

– Ты же не куришь, – пробормотала она.

– Варвара заставила бросить.

– И правильно.

– Что-то правильно, что-то нет. Зачем она с этим?.

. – Вадим не стал продолжать, махнул рукой.

Он обнимал Полину, но как будто без души, думал о чем-то своем.

– С кем?

– Может, врет?.. Ты можешь соврать назло?

– Смотря в чем.

– У тебя с Мишей что-то было? Может, я тогда не вовремя зашел? Неправильно понял?

– Не было у нас ничего.

– Соврать можешь, – сказал Вадим. – Но не назло.

Полина вскочила, села, плечом прижалась к задней спинке кровати.

– Не было у нас ничего!

– Варвара говорит, что было.

– У Варвары язык без костей! – Полина мотнула головой до хруста в шейных позвонках.

– Вот и я думаю, что врет. Может, не спала она с этим мужланом? – с надеждой спросил Вадим.

Наконец-то Полина поняла, что у него болит. И еще она знала, чем его лечить. Но для этого ей нужно было заступиться за сестру.

– С Мишей? Нет, не спала она с ним.

– А мне сказала, что спала! – Вадим зло сжал кулак.

– Зачем? – спросила Полина и озадаченно посмотрела на него.

– Нравится он ей, – упавшим голосом сказал он.

 – Всегда нравился.

– Варвара может соврать назло.

– Вот и я думаю, что соврала.

– Соврала, – подтвердила Полина.

Она все поняла. Варвара наговорила мужу гадостей, хотела разозлить его и сделать ему больно, вот и приплела Мишу. Не суть важно, изменяла она или нет. Главное, что Вадима мучают сомнения. Это значит, что он любит Варвару, ревнует ее, когда-нибудь вернется к ней. И правильно сделает! Так ей, Полине, и надо!

Она поднялась, оделась, в калошах на босу ногу из теплого дома вышла в холод, но не замерзла, всего лишь остудилась.

Ей нужно было успокоиться, осознать свое падение, приноровиться к новой жизни, научиться радоваться крошкам с чужого стола. Еще она не должна позволить этим крошкам засохнуть от тоски.

Полина заполнила водой котел и баки, затопила баньку, вернулась в дом, замесила тесто под пельмени, накрутила фарш. Ужин готов был к сроку, водочка под пельмени пошла с ветерком.