В мире животных

– Тогда и нечего… Это там блатные мужики, черные и серые… Есть еще красная масть и голубая… Понимаешь, о чем я? – Лева снова потянулся к бутылке, и мы выпили.

– Зона – это такое дело, – с умным видом продолжил он, – там накосячить, как два пальца об асфальт. Что-то не так сказал, и все. Или опустят, или на нож. А могут сначала опустить, а потом на нож… А можно жилы рвать, правильно все делать и все равно не подняться. Ты мужик по жизни, тебе блатным никак не стать, лучше на месте стой.

– Да нет, я лучше вперед буду двигаться.

– Ну, я бы от тюрьмы не зарекался. Сегодня здесь, завтра там.

– Это у тебя?

– И у меня, и у тебя может быть. Говорю же, не зарекайся… Мне-то что? Я там свой. А ты чужой. Там следить за собой надо, за каждым словом, за каждым шагом. Главное, никому не верь и ничего ни у кого не проси. Ну, и бояться не надо… Ты вот меня боишься, и я это чувствую, потому и пру на тебя как танк. И там тебя задавят…

– Не боюсь я тебя, – буркнул я в ответ.

Я стал подниматься, но Лева опустил руку на мое плечо:

– Не уважаешь? – И снова налил.

– Ну, если по одной…

Мы выпили. Закурили. Я понял, что не уйду, пока не опустеет бутылка. Впрочем, там оставалось немного.

– Может, хватит? – спросила появившаяся в дверях Кристина.

К кому конкретно она обращалась, я не знал, потому что не смотрел в ее сторону. Умерла так умерла.

– Не хватит. Мы тут на мировую, это святое, – мотнул головой Лева.

Я с интересом посмотрел на него. Если он так говорил, значит, чувствовал свою вину передо мной. Может, он и деньги мне вернет? Ну, хотя бы половину…

– А я думаю, расходиться пора.

– Толик уйдет, а я останусь… Или ты что-то имеешь против? – с агрессивным возмущением спросил Баян.

Кристина, ничего не ответив, повернулась и ушла. Я скривил губы в презрительной улыбке. Пусть убирается!

Бутылка опустела. Лева взял ее за горлышко, качнул перед собой на пальцах, поставил на пол. Открыл холодильник, достал оттуда початую бутылку водки.

«Беленькая» не могла быть достойной заменой хорошему коньяку, но мне уже было все равно.

Бутылка опустела очень быстро, а продолжения не последовало. Лева попробовал подняться, но, устало махнув рукой, опустил голову на руку. Зато я не собирался терять лицо, что называется, в салате. С презрением глянув на Леву, поднялся… вставил ключ в замок зажигания, завел двигатель.

Непонятно, как я оказался в своей машине.