В мире животных

Но порядки в изоляторе действительно жестокие. Новичков в тюремных камерах испытывают на прочность, берут «на прописку», заставляя колоть себя вилкой в глаз и прыгать с верхнего яруса в тазик с водой. И никакая доморощенная крутость не поможет мне пройти столь дикую и неоправданно жестокую процедуру. А не пройду – опустят, и буду я хлебать помои под шконкой. Чтобы «прописаться», опыт нужен и связи, а у меня ни того, ни другого. Зато на мне грех убийства – и не абы кого, а Левы Баяна, известной в этом миру личности.

Как бы не нарваться на его дружка или на какого-нибудь утырка, который шутки ради назовется его корешом…

Скученность в камерах, духота, вонь и безнадега – в таких условиях любой, даже самый правильный, уркаган озвереет. Да и тяга к зверским зрелищам у человека в крови, а у нелюдей – тем более. А сколько здесь нелюдей – мяньяков, убийц, насильников. Именно здесь их и больше всего.

Сейчас зайду в камеру, и обрушатся на меня упыри и вурдалаки всех мастей, и какими кругами себя ни очерчивай – сожрут, переварят и вывалят…

– Стоять! Лицом к стене!

Обычно такая команда следовала, когда конвоир подводил меня к решетчатому «шлюзу», за которым начинался очередной отсек с камерами.

Но сейчас меня ткнули носом в стену возле тюремной камеры.

Тумбочка в отсеке, доска документации, жирный, плохо выбритый мужик.

– Микола, принимай новичка! – фамильярно обратился к нему конвоир.

– В какую? – неторопливо поднимаясь со своего места, спросил толстяк.

– Триста двадцать шестая.

– У-у! Не повезло, – сочувствующе глянув на меня, покачал головой контролер.

Меня и без того трясло от страха, а тут еще удар под самый дых. Не повезло мне. Как будто где-то могло повезти, а здесь нет. Неужели триста двадцать шестая – самая отмороженная на весь изолятор камера? И почему мне досталась именно она?

Надзиратель Микола расписался в какой-то ведомости, дождался, когда конвоир уйдет, только тогда вставил ключ в замочную скважину.

Но открывать дверь не торопился.

– Как зовут? – спросил он.

– Толик.

– Ответ неправильный.

– Заключенный Ромин Анатолий Васильевич, статья сто пятая…

– Инструктаж я тебе должен дать, заключенный Ромин Анатолий Васильевич. Ну, что я могу тебе сказать? Не повезло тебе… Ну, да ладно, и без этого живут, – скорбно вздохнул он.

– Без чего «без этого»? – еле живой от страха проговорил я.