Влюблен и очень опасен

Кирилл Дмитриевич – очень серьезный человек, и ты его сильно обидел.

– Я это уже понял, – бирюком, исподлобья посмотрел на него Марк.

– Одно дело – понять, и совсем другое – ответить.

– Что мне делать?

– Что делать, что делать… Ты где работаешь?

– Экспедитор я, организую доставку и сопровождение товара.

– Что за фирма?

– «Логистик-Интернационал». Это в Москве.

– А живешь где?

– В Москве.

– Здесь что делаешь?

– Отпуск у меня. Давно в Тепломорске не был, приехал вот на пару недель.

– И квартиру снял?

– Да. А что здесь такого?

– В гостинице мог бы остановиться.

– Ну, мог бы и в гостинице, только вариант с квартирой мне больше понравился. Ну, может, чуть дороже, зато я сам себе хозяин.

– Понятно… А как узнал, что Настя в «Эскориале» будет?

– Как узнал? Странный вопрос. Не узнавал я ничего. Просто пришел в клуб, просто с ней познакомился. Что здесь такого? – тоном провинившегося ученика протянул Марк.

– Не ту девушку ты выбрал. Ну да ладно… Я тебя по школе помню.

– Так сколько времени прошло… Научился.

– Ты много чего не умел.

– Я и сейчас много чего не умею.

– Ты после школы чем занимался?

– Ну, в институте учился. Потом работал.

– Что за институт?

– Ростовский экономический.

– В армии служил?

– Нет.

– Чего так? – поднял бровь Тимур Сергеевич.

– По состоянию здоровья, – замялся Марк.

– Энурез?

– А вы откуда знаете?

– Да почему-то подумалось, – пренебрежительно ухмыльнулся Тимур Сергеевич.

– Ну, там еще много чего. В общем, целая история.

– История болезни.

– Вот-вот.

– А это что такое?

Неожиданно Журыгин сунул руку за ворот его халата и резким движением руки сорвал с шеи жетон с личным номером. Марку было больно, но вместо того, чтобы показать свою злость, он страдальчески скривил губы.

– Зачем так больно?

– Я спрашиваю, что это такое?

– Да так, бирюлька одна. Фальшивка.

– Зачем?

– Ну, чтобы круче выглядеть. Девчонки на это ведутся.

– Думаешь?

– Насте нравится.

– Насте нравится, – передразнил Марка Журыгин. – Много ты знаешь, что ей нравится. Девчонка с рельсов съехала, под паром была, а ты воспользовался. Твое счастье, если она от тебя не отречется.

– Жаль, конечно, если это случится. Но как-нибудь переживу.

– Ты не понял, парень. Дело в том, что ты этого не переживешь. Причем буквально.