Влюблен и очень опасен

Дом не самый высокий, всего в два этажа, не считая мансарды, но площадь застройки не меньше полутысячи квадратных метров. Фигурная крыша, башенки, мезонины, эркеры, террасы, портики. Клумбы на переднем дворе, английский газон, фонтаны, гипсовые статуи, дорога, уходящая в глубь территории, к морю. Забор высокий – видны только крыши соседних домов. И в глубине двора Марк увидел охранников с «узи». Похоже, Каховцева охраняли как первых персон государства. Крепко, видать, он провинился перед кем-то из сильных мира сего.

– Ты уж не ударь в грязь лицом, – напутствовал его Тимур Сергеевич. – Покажи, что у тебя характер есть. Все-таки ты мой ученик.

Он ждал своего босса, но на высоком гранитном крыльце парадного входа появилась Настя. С улыбкой до ушей она спешила к Марку, и глаза у нее горели так, будто она собиралась сообщить ему тысячу новостей разом.

– Привет!

Она протянула к нему руку, будто собираясь взять его под локоток, но в последний момент застеснялась.

– Привет. Ты не могла бы меня отсюда украсть? – весело спросил он, взглядом показав на Тимура.

– Легко!

Она все-таки взяла его под руку и увела в дом. В большом круглом холле он задрал вверх голову, чтобы разглядеть огромную, из хрусталя и золота, люстру, и невольно вздрогнул: ему вдруг показалось, что она падает на него.

Его впечатлило великолепие внутреннего убранства, но сам дом ему не понравился. Чужой он, враждебный. Комфортный, но неуютный.

Они проходили через малый холл на втором этаже, когда им на пути попался Кирилл Дмитриевич. Марк узнал его сразу.

– И куда мы собрались? – строго спросил он у дочери.

– Ну, ко мне, – замялась Настя.

– Не успел Марк появиться, как ты сразу потащила его к себе. Разве так можно?

– Мы же не собирались делать что-то такое, – еще больше смутилась она.

– Еще бы вы собирались что-то делать! Сначала свадьба, потом все остальное.

Он открыл дверь в одну из множества комнат, жестом пригласил зайти туда и его, и Настю. Это был его кабинет, обставленный дорогой дубовой мебелью. Марк заметил стоящую на массивном столе пепельницу – верхняя половина человеческого черепа покоилась на скрещенных костях. И непонятно, из пластика все это сделано или в ход шел природный материал.