Вольному – воля

Обещали ему скостить срок наполовину, и документы уже в суде, а это, считай, дело в шляпе.

С Красавчиком он работал в паре. Неплохим парнем оказался его земляк. И за себя постоять мог, и поговорить с ним за жизнь интересно. На условности уголовного мира ему наплевать. Все равно какой масти быть, лишь бы на свободу поскорей. И Ролана таким отношением к жизни заразил. Потому и работали сейчас, не покладая рук. Один – чтобы не заработать роковой минус на конечной станции длинного пути под названием лагерный срок.

Другой – чтобы дойти до этой станции в далекой перспективе.

– Все, больше не могу!

Ролан вырубил бензопилу, сел на пенек, рукавом утер пот со лба. Июнь на Урале не самый жаркий месяц, но в последние дни так парит, что кровь в капиллярах закипает.

– Не садись на пенек, не ешь пирожок, – опускаясь рядом, сказал Красавчик.

Он тоже устал. И перекур его не пугал. Сегодня они, что называется, дали стране угля. До конца рабочего дня осталось два часа, а они уже почти норму выполнили.

Стахановское движение их не вдохновляло, к перевыполнению плана они не стремились, поэтому, если есть время, почему бы не отдохнуть. Вон и бригадир с учетчиком идут, в их сторону смотрят. Один другому что-то сказал, дальше пошли. Знают, что в паре «Тихон—Красавчик» всегда все тип-топ.

– Да, от пирожка бы я сейчас не отказался…

Почему-то вспомнилась Венера. Был в его жизни момент, когда бывшая жена стала лучшей подругой. Неплохо ведь жил с ней. Сам отогрелся от ее тепла, зэковскую корку с себя почти смыл.

Нормальным человеком становился, да и она пить бросила, за ум взялась. Жили бы сейчас душа в душу, она бы ему пирожки пекла. И он бы не расстраивал ее. Так нет, на подвиги, дурака, потянуло… Правильно говорит Красавчик, все равно, кто ты – черный, красный или серый, лишь бы человеком нормальным был. Был же он когда-то таким человеком. И в армии честно служил, и на заводе работал, и людей не убивал…

– А есть, кому пирожки печь? – спросил Красавчик.

– Если ты про бабу, то нет…

– Аналогично.

На воле женщин полный вагон был, а в зону попал, так и никому не нужен вдруг стал…

– У меня их всего две было за всю жизнь. Две сестры. На старшей был женат, а потом младшая подросла. Жена загуляла, а я с ее сестрой спутался. Любовь была…

– Красивая сестренка?

– Очень.

– Любишь?

Ролан предостерегающе глянул на Красавчика. Обычно они на такие темы разговор не заводили. Другие о бабах трепались без всякого зазрения совести.