Все мы грешные

 – Снаружи неприметный, зато внутри – полный ажур. Здесь все свои…

Из остановившейся рядом «тройки» выбрались двое, угрюмый и белобрысый. Их Настя уже видела сегодня. Оба с подругами, расфуфыренными девушками, видно, любительницами красивой жизни.

Внутри ресторан и впрямь производил впечатление. Дорогая мебель, стерильная чистота, блеск позолоты, вышколенные официанты в строгих костюмах. Сервис, уют, комфорт.

– «Интуристу» не уступит, не-а! Высший класс! Плати только и отдыхай… – Антон небрежно извлек из кармана брюк початую пачку десятирублевок.

– Откуда столько? – вырвалось у Насти.

– А вот это не твое дело, – беззлобно сказал он, погрозив ей пальцем.

* * *

На жизнь и развлечения Антон зарабатывал преступным и, разумеется, опасным ремеслом. Воровал много и с размахом.

Он и его дружки промышляли в основном квартирными кражами. Фартовыми слыли домушниками. Бывало, чистили магазины. На прошлой неделе, к примеру, «взяли» склад меховых изделий, удачно сбыли краденое, денег отхватили немерено.

Во всех делах Антон был и организатором, и вдохновителем. Слушались его беспрекословно. Явный лидер, жестокий, умный.

Прежде чем идти на дело, он долго и тщательно обдумывал операцию. Голова работала как ЭВМ, постоянно в ней что-то просчитывалось, созревала какая-нибудь новая деталь к уже продуманному плану. И поэтому работали чисто, без трупов, следов после себя не оставляли. Не зацепишься…

Но это сейчас, а поначалу он допускал, бывало, непростительные ошибки.

Первый раз он попался в пятнадцать лет. Вместе с такими же несмышленышами-пацанами, как и сам, угнал мотоцикл. Но далеко не уехали – поймала милиция. По молодости тогда отделался двумя годами условно.

В шестнадцать неудачно залез в карман к барыге-спекулянту. И загремел на «малолетку», опять на два года.

В двадцать его замели на сбыте краденого. На этот раз он отдал «хозяину» три года.

Жизнь в неволе закалила его, выветрила из него много хорошего, сделала матерым волком, сильным и хитрым хищником.

Жил по понятиям, по неписаным воровским законам. Всегда в «отрицаловке», на работы ни шагу. Не сломили его ни шизо, ни карцеры. В обиду себя не давал и других зря не обижал. С зоны вернулся уважаемым в своей среде вором.

И снова все по-старому. Но уже без глупостей. Прежде всего осторожность. И вот уже два года он живет в свое удовольствие, нет у ментов повода сесть ему на хвост.

На зоне он получил кличку Хмурый.