Все мы грешные

Смело расправилась и со вторым, третьим…

Опьянела, потеряла голову и потому без сопротивления отдается – пусть так и подумает о ней Антон, когда это произойдет. Может, не будет ее тогда презирать.

Но он, похоже, не торопился вкусить от запретного плода.

Бережно, словно она из хрупкого стекла, подвел ее к ложу, застеленному белоснежной простыней, зашел к ней сзади, прижал к себе. Его руки запорхали по всему ее телу, искусно затрагивая потаенные струны чувственности.

Охваченная желанием, она даже не заметила, как осталась без платья.

Антон опустился на колени, зацепил пальцами ее трусики, медленно потянул их вниз.

Его влажный теплый язык скользил по ее атласной коже, а руки сбрасывали белую кружевную ткань.

Обнаженную, он уложил ее на кровать. Разделся сам. Его шальной язык коснулся сосков ее грудей, забрался в ложбинку между ними. Стал опускаться ниже, коснулся живота. Затем снова пополз вверх. Их губы слились в долгом поцелуе.

Настя изнывала от неземного блаженства.

Пальцы Антона коснулись ее «норки», нащупали «волшебную кнопочку».

И она куда-то полетела на крыльях острого наслаждения. Сознание тонуло в волнах страстного желания… И вот ее тело содрогнулось под давлением взорвавшейся в ней бомбы. Неужели может быть так хорошо!

– Как ты? – с нежной улыбкой спросил Антон, когда Настя пришла в себя.

Ее тело прикрыто простыней – это он позаботился. Милый, дорогой!

– Чудесно! – Она зажмурила от удовольствия глаза, потянулась. – Ты волшебник!

– Будет еще и не то, – коснувшись губами ее уха, пообещал он.

 – Но только не сегодня.

– Но почему?

– С тебя пока хватит и этого…

– Не хватит… Я хочу большего…

Неужели он не понимает, как она хочет продолжения. Ее жажда не утолена!

– Эй, ты еще не остыла…

Прошел день. И снова они в той же самой квартире.

– Ну что, как вчера? – спросил осторожно Антон.

– Как вчера… – кивнула Настя.

Да, сегодня она расстанется с девственностью. В угоду милому и назло ненавистному отчиму.

Да и самой, наверное, будет приятно.

Все повторилось. Неторопливое раздевание, ласки руками, языком, восторг первого оргазма.

Антон не дал ей успокоиться, прийти в себя. Он повернул ее на спину, развел ей ноги, прижался к ней всем своим телом и медленно, осторожно преодолевая сопротивление неподатливой плоти, вошел в нее.

«Мышка в норке!»

Простыня под ней окрасилась.

Теперь она не девочка, а женщина – так, кажется, говорят в подобных случаях.